мой дорогой. Мы, молодежь, должны поддерживать друг друга, – и она подмигнула.
– Кроме того, благодаря тебе, я теперь знаю, куда отправлюсь на следующие рождественские каникулы. Почтограбск кажется мне очаровательным местом.
Я помог ей выйти из поезда, хотя она, такая ловкая и подвижная, совершенно в этом не нуждалась. Она помахала мне на прощание, и я увидел, как она идет навстречу какой-то женщине, – вероятно, ее дочери, – которая встречает ее с букетом роз. Они обнялись, как будто не виделись много лет. В конце концов, возможно, так оно и было, но это совсем другая история.
Я взял чемодан и пакеты, и вышел из поезда. 24 декабря стоит обвести в календаре. Как сказала Максин, не бывает единственно верного маршрута – и я решил исследовать другие дороги. И не зачем бежать, ломя голого, особенно если путь предстоит неблизкий.
49
У меня было время, чтобы заехать домой и переодеться. В ярко-желтом пуховике и походных ботинках я чувствовал себя неуместно на парижском вокзале. Я увидел свое отражение в витрине и понял, почему Максин приняла меня за наркомана. После ночи, проведенной на вокзальной скамье, обвешанный пакетами и чемоданами, я выглядел совершенно измученным. Горячий душ был бы очень кстати.
В автобусе я наблюдал за окружавшими меня людьми. Сосредоточенные лица, глаза прикованы к их телефонам, брови нахмурены – и я подумал, что раньше был таким же, как они. Но теперь мне перестало казаться, что я один из них. Поездка в Почтограбск заставила меня проснуться. Хотя я все еще не знал, что делать после этого внезапного пробуждения…
Вернувшись домой, я удивился, обнаружив царившую там ледяную атмосферу. Конечно, в квартире и впрямь было не очень тепло, но главная причина, все же заключалась в том, что здесь наблюдалось полное отсутствие праздничных украшений. Только полезные вещи, ни единой индивидуальной черты. С тем же успехом можно было бы снять номер в гостинице. Единственные следы человеческого присутствия – книги, которыми был забит шкаф и которые громоздились стопками рядом с письменным столом.
Я снова вспомнил уютные кресла и мягкие подушки в доме Анжелики. Мне не хватало даже ее эзотерических украшений в форме звезд, лун и планет. Может, все-таки добавить в интерьер пару рождественских украшений?
Я разделся, встал под душ… и завопил, когда на меня обрушились потоки холодной воды. Я забыл, что бойлер все еще сломан. Где же рождественские чудеса, когда они так нужны?
Я быстро намылился, дрожа. Резкий запах мыла заставил меня вспомнить аромат яблочного шампуня Лали… Я тряс головой, пытаясь смыть пену, которая щипала глаза, а заодно прогнать воспоминания.
По радио один за другим звучали рекламные ролики, пробуждавшие в людях добрые чувства и потребительский ажиотаж. Я представлял себе толпы, рыщущие по магазинам в поисках последних подарков, и думал: встречать Рождество в одиночестве? в этом есть свои плюсы!
Я еще стоял под душем, когда вдруг услышал голос Мэрайи Кэри: All I want for Christmas is you. Лали не только испортила мне жизнь своим шампунем, она еще навсегда оставила след в истории моих отношений с музыкой.
Я вспомнил, что чувствовал, когда слышал эту песню до того, как побывал в Почтограбске. Настроение сразу портилось, зато крепло желание повеситься на шланге от душа – симптомы запущенного одиночества. Эту песню нужно слушать с кем-то вдвоем, а у меня никого не было…
Я вытерся, вспоминая наше великолепное выступление на караоке. Мэрайя гордилась бы нами. Я вспоминал чувство близости, возникшее между нами с Лали. Вспоминал, как Анжелика и Николя присоединились к нам в качестве бэк-вокала и подтанцовки. Вспоминал улыбки жителей Почтограбска. Возможно, одиночество не так уж и хорошо…
Вечеринка в издательстве приближалась. Начался обратный отсчет. Я чувствовал себя как боксер перед выходом на ринг: Шанти против Бена. Мои шансы на победу были невелики, но я преисполнился решимости проиграть с блеском.
Существует два основных направления в выборе нарядов на новогоднюю офисную вечеринку. Первое предполагает максимальную нелепость и прошлогодние рождественские свитера. Второе требует одеваться так, как будто предстоит пройти по красной дорожке в Каннах. Я бросил взгляд на свой рождественский свитер и Санту-психопата, ревущего «Хо! Хо! Хо!».
Достойно пережить увольнение в таком наряде невозможно. Поэтому я сделал выбор в пользу высокой моды. К сожалению, ничего подходящего у меня не было.
Но тут на глаза мне попались пакеты, которые я привез из Почтограбска, но еще не успел разобрать. Робер Курьер подарил мне костюм! И сказал, что повод надеть его обязательно найдется. Что ж, перспектива увольнения – чем не повод?
Я достал костюм из пакета, надел и убедился… что он прекрасно сидит. Я совершенно не разбираюсь в элегантной одежде, однако мне показалось, что выгляжу я неплохо. Оставалось только надеяться, что меня не примут за официанта… Я сделал в уме пометку: во избежание недоразумений не приближаться к подносам с канапе.
Однако вряд ли на вечеринке появится хоть один официант. Пока я был в Почтограбске, Шанти засыпáла меня тревожными и угрожающими сообщениями, но я ни на одно не ответил. Сначала времени не было, а потом я слишком увлекся миссией под названием «Лали», а еще потом все полетело под откос. Я прослушал лишь первые сообщения, а остальные удалил.
Итак, я собирался явиться в «Деламар» и встретиться с нарядными коллегами, которые соберутся в зале, где не будет ни еды, ни украшений, ни музыки. Атмосфера обещала быть напряженной!
Я бросил на себя последний взгляд в зеркало и пришел к выводу, что выгляжу не так уж плохо. Что странно, в этом костюме я казался более высоким. Более зрелым. Более уверенным в себе. Я разгладил складку на пиджаке, провел рукой по волосам. Черный костюм, белая рубашка – кто я, Джеймсом Бонд или парижский официант?
– Бонд, Бен Бонд, – развлекался я перед зеркалом.
Потом вытащил ручку и взмахнул ею, уничтожая злодеев. Вероятно, я выглядел смешным, но теперь мне было все равно.
Во внутренний карман пиджака я положил елочную игрушку – маленький фарфоровый компьютер, который собирался подарить Финеасу. Вообще-то, он говорил, что не ходит на такие вечеринки. «Слишком много людей», – объяснил он. Но я могу оставить подарок к него на столе – пусть будет сюрприз! Я понятия не имел, где в «Деламаре» сидят компьютерщики. Вероятно, в подвале, среди серверов и прочих электронных устройств, в которых никто не разбирался, но от которых все зависели.
Я был готов шагнуть навстречу судьбе. Или, по крайней мере, Шанти. Готов попрощаться со своим крошечным кабинетом в издательстве «Деламар». Готов встретить Рождество.
Умереть я
