– Я чувствую на тебе его запах, – вдруг произнес Жорж.
Меня пробрала крупная дрожь. Да о чем он толкует?
– Запах лекхе, который тебя имел, когда ты была в плену, – ровным безэмоциональным голосом продолжил охотник.
По его глазам я поняла, что момент истины настал. Сейчас – или никогда. И мне больше не хотелось быть слабой. Как та забитая лекхе. Я – не такая.
Удерживая полотенце одной рукой, я выпростала другую, размахнулась, влепила Жоржу пощечину и прошипела:
– Следи за языком, когда говоришь о другом охотнике. Я тебе не грязное животное, чтобы меня кто-то имел.
Он моргнул. Что-то в выражении лица поменялось.
– Подожду тебя в коридоре, – сообщил Жорж, а потом развернулся и покинул меня.
Я метнулась к корзине, схватила нож, выставила перед собой… и услышала, как закрылась дверь в спальне. Прислонившись к стене, я выдохнула. Вытерла выступившую испарину со лба. И что это было?
Откуда он узнал про Ивара? Это у меня на лице написано? Или просто блефовал? Хотел, чтобы я смутилась и проболталась? Рассказала ему все подробности своего пленения?
И дала еще более мощный козырь в руки. Информацией, что я спала с кем-то из низшей расы, можно шантажировать моего отца бесконечно. Такой позор для семьи!
Ну уж нет.
Уже одеваясь в спальне, я поймала себя на мысли, что оглядываю мебель и подбираю, чем бы загородить дверь на ночь. О спокойном сне можно забыть, пока у Жоржа есть ключ. Мне не улыбалось проснуться и опять наткнуться на непрошеного гостя. Или того хуже…
Охотник ждал в коридоре, как и предупреждал. Нож я предусмотрительно спрятала под одеждой, но Жорж не проявлял больше враждебности. Он, как ни в чем не бывало, улыбнулся при моем появлении и подставил локоть, чтобы я положила руку.
– Больше так не делай, – процедила я, проигнорировав его предложение.
Жорж пожал плечами и засунул руки в карманы джинсов.
– Прости, Кира. Забылся. В нашем деле не часто встретишь женщин. А в нашем доме – особенно.
Я хотела напомнить, что у него под носом бродит девушка, пусть и лекхе, но прикусила язык. Вместо этого спросила:
– А как же твоя мама? Где она?
– О, пойдем, покажу, – воодушевился охотник.
Мы вышли из дома и прогулочным шагом обогнули его, следуя между розовых кустов. Наклонившись, Жорж сорвал красный бутон и протянул мне.
– Спасибо, – пробормотала я, приняла цветок и машинально поднесла к лицу.
Бархатистые лепестки пахли терпко-сладким ароматом, но мне чудился в нем запах гнили. Вся окружающая красота казалась ненастоящей, восковой. Копни глубже – и вылезет отвратительное мертвое нутро.
С обратной стороны здания я увидела еще одну дверь и поинтересовалась, запасной ли это выход. Такое знание никогда не помешает.
– Нет, – хмыкнул Жорж, – в этой части у нас живут наемники.
Я кивнула. Набирать помощников за деньги было обычной практикой среди охотничьих кланов. Семья всегда оставалась семьей, но иногда в ней просто не хватало столько людей, сколько нужно. Условия в кланах не сильно различались: обычно наемников обеспечивали едой и крышей над головой, чтобы в любой момент они находились рядом. Также им выплачивали определенный оклад, который зависел уже от опыта того или иного человека. Папа не любил менять людей, поэтому в нашем клане наемники оставались по пять-десять лет и становились едва ли не частью семьи, как, например, однорукий дядя Миша. Но что за люди служили Седому – оставалось лишь гадать.
– И много у вас людей? – с напускным равнодушием поинтересовалась я.
– Постоянных – трое. Есть еще двое вольнонаемных из города. Отец вызывает их, если предстоит крупная облава, – не стал скрывать Жорж. – А у вас?
– Раза в два больше, и все – постоянные. Но у нас и территория того требует.
– Да, – с легкой завистью протянул он. – У вас есть где разгуляться.
Мы добрались до самой ограды и остановились перед двумя поросшими травой холмами. Я сразу догадалась, что это, хотя ни крестов, ни табличек не заметила.
– Вот это моя мать, – указал Жорж на правый холм, – а это – Митяя.
– У вас разные матери? – удивилась я.
– А что, не заметно? – хохотнул он и пригладил пятерней волосы. – Да, разные.
– И обе умерли?!
– Мать Митяя отец застрелил, когда сбежать хотела, – беззаботно поведал Жорж. – Потом женился на моей. Но она умерла от преждевременных родов. Вторых, после меня.
Я растянула губы в вежливой улыбке, а у самой все поплыло перед глазами. Застрелил? При попытке бегства? Это до чего же нужно довести женщину, чтобы хотела сбежать? А вторая? Не удивлюсь, если преждевременные роды тоже случились не просто так. И снова вспомнился синяк на лице затравленной служанки. Да у них тут, похоже, жестокое обращение с женщинами само собой разумеется, если Жорж так спокойно об этом рассказывает. Удивительно, что со мной носятся.
Неудивительно, одернула я себя потом. Обещанный фургон оружия явно стоит того, чтобы сдержаться и не трогать меня.
Мои пальцы разжались, и роза упала возле одного из холмов. Я не стала ее поднимать. Пусть останется знаком моего сочувствия к бедным жертвам.
– Знаешь, никогда не убивал никого, кроме лекхе, – задумчиво протянул Жорж, глядя себе под ноги, – но всегда мечтал это сделать. Следовать нашему девизу «Делай мир чище». Пристрелить кого-нибудь из Сочувствующих. Как по мне – так они ничем не отличаются. Никогда их не встречала?
– Нет, – я хотела покачать головой, но почувствовала, что не могу этого сделать, так как одеревенела шея.
– Даже если бы это была красивая девушка… – продолжал он, словно беседовал сам с собой, – очень красивая. Все равно бы приставил дуло к ее груди и… бах!
Жорж выставил вперед руку и сделал характерный жест. Я невольно вздрогнула.
– Как бы ты узнал, что она Сочувствующая?
Он скосил глаза в мою сторону и улыбнулся краешком губ.
– По тону, которым она говорит о лекхе. По взгляду, которым смотрит на них. В те моменты, когда забывает, что за ней наблюдают. Например, при случайном столкновении. По ощущению, что где-то между правдой она что-то недоговаривает.
Жар прилил к моим щекам. Мы оба понимали, о чем речь, но притворялись, что не понимаем. Я расправила плечи.
– Жаль, что фургон оружия не дают за убийство Сочувствующей, да?
Он ядовито усмехнулся.
– Да, Кира. Пойдем, мы тут сильно задержались.
Охотник повернулся ко мне спиной и пошел, держа руки в карманах.
– А что, мы куда-то торопимся? – вяло поинтересовалась я.
– Седой не любит, когда ужин задерживают, – бросил Жорж через плечо, – а мне надо еще зверюшку выпустить, чтобы на стол накрыла.
