Вопрос был задан не грубо и не строго. Лорд М. известен своей вежливостью, которая в глазах не знающих его людей создавала ему репутацию благожелательности.
В ответ экс-гвардеец протянул рекомендательное письмо. Больше он сделать ничего не мог и стоял в ожидании ответа.
Он думал, каким иным мог бы быть прием, если бы происходил в гостиной, а не в этом несчастном хранилище книг.
— Мне жаль, мистер Суинтон, — сказал его светлость, прочитав письмо сэра Роберта, — действительно жаль, что я ничего не могу вам предложить. Не знаю свободного места. Ко мне ежедневно обращаются просители, все считают, что я что-то могу сделать. Я был бы счастлив оказать услугу своему другу сэру Роберту Котреллу, будь это в моей власти, уверяю вас.
Ричард Суинтон был разочарован — тем более, что потратил тридцать шиллингов на наем фаэтона и поддельного грума. Это была часть пяти фунтов, данных баронетом. Просто выброшенные деньги — потраченная наживка, на которую не попалась форель.
Он стоял, не зная, что ответить. Прием как будто закончился — его светлость явно хотел, чтобы он ушел.
Но тут вмешалась неожиданная случайность.
По Парк Лейн проходил эскадрон Колдримского[120] полка. В библиотеке послышался сигнал трубы «удвоить скорость». Его светлость решил посмотреть на перемещение войск, встал с большого кожаного кресла, в котором сидел, и прошел в гостиную, оставив мистера Суинтона в коридоре.
В окно его светлость увидел проходящий эскадрон. Однако смотрел на него недолго. Прямо под собой на мостовой он увидел объект, в сотни раз привлекательней, чем мундиры гвардейцев. В открытом фаэтоне сидела молодая, прекрасная леди и держала вожжи — явно ждала вошедшего в дом.
Экипаж стоит перед его домом. Должно быть, отсутствует в нем мистер Суинтон, тот самый приятно выглядящий проситель, с которым он только что разговаривал.
Проситель, о котором его светлость почти перестал думать, снова был приглашен — на этот раз в гостиную.
— Кстати, мистер Суинтон, — сказал его светлость, — оставьте мне свой адрес. Мне хочется оказать услугу своему другу сэру Роберту, и хотя я не знаю, что смогу вам предложить, однако… Послушайте, эта леди в экипаже внизу — вы ее знаете?
— Это моя жена, ваша светлость.
— Какая жалость, что вы заставили ее ждать снаружи! Надо было привести ее с собой.
— Милорд, я не решился вам мешать.
— Вздор! Мой дорогой сэр! Леди никогда не может помешать. Ну, оставьте адрес. Если что-нибудь подвернется, я о вас не забуду. Я очень хочу услужить Котреллу.
Суинтон оставил адрес и с подобострастным поклоном вышел.
Проезжая по Пикадилли, он рассуждал о том, что экипаж все-таки был нанят не зря.
Он знал характер человека, к которому обратился с прошением.
Глава ХLIII
В СЕЛЬСКУЮ МЕСТНОСТЬ
Есть только одна страна в мире, где жизнь в сельской местности доставляет наслаждение. Это Англия!
Правда, наслаждение это доступно немногим — только английским джентри.[121] Английский фермер ничего о нем не знает, еще меньше знает работник фермера.
Но жизнь английского сельского джентльмена не оставляет желать ничего лучшего!
Утром его ждет охота или стрельба по дичи — своего рода обычные занятия, и различающиеся в зависимости от вида дичи. Вечером он садится за обед, лукуллов[122] обед, каким его могут сделать только французские повара, и наслаждается им в обществе самых утонченных мужчин и женщин.
Летом к его услугам экскурсии, пикники, «садовые приемы», а в более пожилом возрасте — игра в крокет и теннис. И все это заканчивается тем же отличным обедом, а иногда и танцами в гостиной под семейную игру на фортепьяно. В особых случаях из ближайшего гарнизона или из штаб-квартиры добровольцев, йоменов[123] и милиции[124] приглашается оркестр.
Здесь не бывает ни шума, ни суматохи — только абсолютное спокойствие и красота. Да и не может быть иначе в обществе, состоящем из цвета Англии, ее дворян и сквайров, которые проводят жизнь в совершенствовании своих достоинств.
Неудивительно, что капитан Мейнард, имевший мало влиятельных друзей, большинство из которых он растерял из-за своих республиканских воззрений, слегка волновался, получив приглашение на такой обед.
Приписка к приглашению сообщала, что его просят провести несколько дней в доме хозяина и принять участие в охоте на куропаток, которая будет проводиться позже.
Приглашение пришло от сэра Джорджа Вернона, из Вернон Холла, «Семь Дубов», Кент.
С того дня, как британский флаг, наброшенный на плечи, спас ему жизнь, Мейнард не видел английского баронета. Но по условиям освобождения ему пришлось спешно покинуть Париж и вернуться в столицу Англии, где он с тех пор и находился.
Он не бездельничал. Революция кончилась, ему пришлось отложить саблю, и он взял в руки перо. За лето он написал роман и отдал его издателю. Вскоре роман должен был выйти.
Узнав, что сэр Джордж вернулся на родину, он ему сразу написал и выразил в письме благодарность за помощь.
Однако ему хотелось лично поблагодарить баронета. Положение изменилось: за оказанную им услугу его отблагодарили с избытком; поэтому он колебался принимать старое приглашение — боялся показаться навязчивым. А новое приглашение было для него особенно желательным.
«Семь Дубов» недалеко от Лондона. Тем не менее, поместье расположено в самой спокойной и очаровательной сельской местности, какую только можно найти в графствах Англии, — в замечательном, живописном Кенте.
Только в самые последние годы паровозный гудок нарушил тишину глубоких уединенных лощин, протянувшихся возле «Семи Дубов».
С сердцем, полным счастливых предчувствий, недавний предводитель революционеров ехал по дорогам Кента. Не верхом, а в экипаже, нанятом на железнодорожной станции, который должен отвезти его прямо к семейному поместью Вернонов, расположенному в четырех милях от станции.
Экипаж открытый, день ясный и теплый, местность выглядит прекрасно, озимь позеленела, леса оделись в красно-охряные цвета осенней листвы. Пшеницу уже убрали. Куропатки, еще относительно ручные, целыми выводками сновали в стерне, а фазаны, число которых уже уменьшилось во время охот, скрывались на окраинах рощ. Можно было думать об отличном предстоящем развлечении.
Но Мейнард о нем не думал. Удовольствию от стрельбы по дичи не было места в его мыслях. Его сознание было занято образом прекрасной девушки, которую он впервые увидел на палубе атлантического парохода, а в последний раз — на балконе, выходящем на сады Тюильри. С тех пор он не видел Бланш Вернон.
