во всем случившемся.
ГЛАВА 17
Дубравин
– Ты взял другого юриста? – ворвался Богомолов в его кабинет.
– И тебе доброго утра, Стас, – сказал Дубравин, не отрывая взгляда от монитора ноутбука. Работы накопилось много, за делами и о личных проблемах было некогда думать. Впрочем, даже эта техника отвлечения давала сбои: Вася не выходила из его мыслей. – Где пожар?
– Я узнал, что для подготовки развода ты вдруг поменял юристов. Зачем?
– Я должен держать перед тобой отчет? – Иннокентий бросил заинтересованный взгляд на друга.
– Ты мне больше не доверяешь? – изменился в лице Богомолов.
Это был интересный вопрос, ответ на который Дубравин раньше дал бы, не задумываясь, а теперь… Слова Васи крепко засели у него в голове, посеяли зерно сомнений, которое упало на благодатную почву и дало всходы.
Вместо того чтобы поделиться с другом своими соображениями, как делал всегда, он скрывал промежуточные результаты частного расследования. Детектив нарыл интересные факты…
Вася не бросалась словами, она подала заявление в полицию. Когда Дубравин смотрел видео, где его жену едва не сбила машина, у него, казалось, сердце перестало биться.
Нарушителя пока не удалось найти, но Иннокентий не собирался сдаваться, он хотел достать этого смертника даже из-под земли. Чтобы туда же и упокоить.
– А есть причины?
– Нет, – поджал губы Богомолов.
– Ну раз нет, то и вопрос твой не имеет смысла. Не так ли?
– Что с тобой происходит? – нахмурился Стас.
– Света, сделай нам кофе, – вызвал секретаря Дубравин, а потом повернулся к другу. – И что со мной происходит? Я не имею права поручить другому юристу заниматься моим разводом?
– Нет, но…
– У тебя слишком много забот с предвыборной кампанией, Стас. Не стоит отвлекаться, – сказал Иннокентий. – Да и, насколько я помню, семейное право – не твой конек. Не так ли?
По совету Васи Дубравин теперь активно шерстил собственное окружение. Тихо и ответственно параноил. Даже Стаса, лучшего друга детства, почти что брата, стал держать на расстоянии.
Не то чтобы он подозревал Богомолова в каких-то махинациях за его спиной, но чрезмерное рвение друга «защитить» его интересы любыми способами Дубравина напрягало.
К тому же он больше не собирался разводиться. Совместно проведенная ночь с женой доказала, что они более чем подходят друг другу. Вася была его, точно ее создали именно под него. А от своего не отказываются.
Дубравин приказал юристу всячески оттягивать процесс. Он был уверен, что сможет убедить жену дать их браку еще один шанс. А пока он решил предоставить Васе немного времени, чтобы она притупила бдительность и спрятала колючки.
Сам же спешил разобраться с недругами, которые так лихо пытались подгадить его семье. Ему не давало покоя видео покушения на жену и то, которое она ему не показала, с якобы доказательствами измены.
– Я просто хочу тебе помочь, как друг, – поджал губы Богомолов.
– Я ценю, – кивнул Дубравин. Секретарь принесла кофе. – Угощайся.
– Нет, много дел, – отказался Стас и ушел, как-то слишком резко хлопнув за собой дверью.
Иннокентий пожал плечами и вернулся к работе. Правда, через полчаса его вновь отвлекли.
– Я занят, Инга, – ответил он Загорской. – И просил тебя мне не звонить без существенных на то причин.
– У меня они есть, Дубравин.
– Что случилось?
– Я не могу успокоить Матвея, кажется, он требует тебя.
– Кажется? – усмехнулся мужчина.
Не так давно Инга пожаловалась, что здоровье сына ухудшилось. После обследования Дубравин принял решение отправить Матвея с няней в пансионат за городом. Свежий воздух мальчишке пошел бы только на пользу.
Загорская работала, брать отпуск отказалась, поэтому сошлись на том, что она будет навещать сына так же, как и Дубравин.
– Ты же знаешь, что Матвея часто очень сложно понять, – сказала Загорская. – Он не умеет выражать собственные желания.
– Он аутист, Инга, но не идиот. Это разные вещи. Ты просто не можешь найти к нему подход.
– Если ты такой умный, то приезжай и сам найди, – вспылила Инга. – Боюсь, что истерика за истерикой не способствуют его здоровью.
Дубравин зажал двумя пальцами переносицу.
– Хорошо. Я буду.
В течение часа Иннокентий был на месте и сразу убедился в том, что Загорская не соврала.
Он застал очередную истерику Матвея. Обычно мальчик был спокойным, сам в себе, но если не получал того, что хотел… становился настоящим всадником апокалипсиса. К тому же периодические «скандалы» Матвея из-за особенностей его психики стали уже привычным явлением.
Но такую бурю эмоций от сына Кеша наблюдал в первый раз.
Мальчик сидел на полу, раскачиваясь и заткнув уши руками, да кричал на высоких нотах до хрипоты.
– Ди! Ди! – иногда проскакивало в этих воплях.
– Что за «ди»? – спросил он Татьяну – няню сына.
В моменты истерики речь Матвея менялась до неузнаваемости, почти исчезала. Оставалось полагаться лишь на интуицию и фантазию, чтобы понять, чего он хочет.
– Понятия не имею, – едва ли не плакала женщина.
Кеша сбросил пиджак на диван и осторожно, словно к дикому зверьку, приблизился к сыну.
– Матвей, – тихим голосом начал мужчина. – Скажи папе, что случилось?
– Ди! – запустил книжкой вместо ответа он.
– И чего же он хочет, Дубравин? – ядовито поинтересовалась Загорская, наблюдая за всеми безуспешными попытками мужчины успокоить сына. – Где твои воспитательские способности?
– Уйди, Инга! – рявкнул Иннокентий, а Матвей вдруг всхлипнул да затих.
– Ди… – повторил мальчик, и Дубравина осенило.
Он схватил сына на руки, чем сразу только усилил
