Читаем без скачивания Кровные связи - Дэн Уоделл

— Мой приятель говорит, что это серьезное дерьмо, — заверил его Фостер. Он не стал говорить, что покупал их для своего отца.

Отец решил сделать это той же ночью. Все дела привел в порядок, не осталось ничего незавершенного. Когда стемнело, они сидели в кухне за столом и пили «Шато монтроз» 1964 года. В тот год дождь уничтожил урожай винограда, но виноград собрали до того, как начались ливни, что было настоящей редкостью. Отец бережно хранил эту бутылку.

Он задумчиво пил вино. Прежде чем сделать первый глоток, долго и внимательно рассматривал его красивый красный оттенок, потом поднес бокал к носу и глубоко вдохнул запах. Удовлетворенность была написана на его лице. Затем он сделал глоток, так же поступил и Фостер. Вино походило на бархат, не кислое, выдержанное, с мягким привкусом танина. Самое мягкое вино, которое он пил. Отец наслаждался каждой каплей, словно это был нектар из великолепных фруктов.

Отец допил стакан и встал. Даже в последние минуты жизни он не разрешил себе выпить более одного стакана.

— Не делай этого, папа, — произнес Фостер, и его голос дрогнул.

— Мне нет смысла держаться за жизнь. Рак убьет меня в течение года. Он будет пожирать меня день заднем. Лучше я сам выберу момент, когда мне уйти, пока могу контролировать себя.

— А что изменилось, папа? Ты еще полон сил.

Отец поднял руку и жестом велел ему помолчать.

— Не доводи меня до крайней степени, — медленно проговорил он. — Эвтаназия означает «легкая смерть», и я хочу, чтобы так оно и было. Уважай мое решение. Есть битвы, которые можно выиграть, а есть те, какие выиграть нельзя. Теперь ты можешь уйти, если желаешь. Я пойму. Я и так впутал тебя в эту историю. — Он встал и посмотрел на Фостера. — Когда-нибудь ты поймешь.

Отец поднялся по лестнице. Фостер двинулся за ним, с трудом веря в происходящее.

В своей комнате отец положил на кровать несколько подушек и лег. Рядом на столике стоял пузырек. Фостер сел, слезы катились у него по щекам. Беспомощность. Он ничего не мог сделать. Страх. Этот человек всегда был с ним.

Они молчали. Потом обнялись. Отец сказал, что любит его и гордится им. Фостер промолчал.

Отец откинулся назад и улегся на подушки. Открыл пузырек, перевернул его и высыпал на ладонь семь белых пилюль. Он посмотрел на сына, улыбнулся, его глаза увлажнились. Отец положил пилюли в рот и запил большим глотком воды…

— Теперь будет больно, — раздался голос убийцы, выводя Фостера из забытья.

Он начал закручивать винты.

Машина Хизер на полной скорости ворвалась на Брэмли-роуд. Пока они мчались по узким, тускло освещенным лабиринтам Ноттинг-Дейл, Хизер связалась с оперативной группой и попросила помочь им. Она повернулась к Найджелу.

— Фостер постарается продержаться как можно дольше, — пробормотала она, сжимая зубы. Казалось, ее вера в него непоколебима.

Найджел очень хотел ей верить. Было всего полдвенадцатого. Они выскочили из автомобиля. Найджел держал в руках карту военно-геодезического управления Великобритании за 1893 год и маленький фонарь. Они шли, сверяя свое местонахождение по карте и пытаясь сообразить, где находилась Пэмбер-стрит. Перед ними был Уэстуэй, изрезавший район подобно цементной реке, он пульсировал огнями вечерних пробок. Они выбрали самую короткую дорогу, она привела их к подземной парковке. Хизер шла за Найджелом.

Вскоре Найджел догадался, что Пэмбер-стрит больше не существует. Это была одна из тех улиц, которую разрушили при строительстве шоссе наверху. Судя по карте, Пэмбер-стрит тянулась к северу от Уэстуэя. Он проследил пальцем направление улицы, поднял голову и посмотрел на один безликий многоквартирный дом из кирпича. Найджел направился к нему. Он услышал, как неподалеку резко затормозил грузовик. Найджел обернулся и увидел, как из него стали выпрыгивать вооруженные полицейские. Еще одна машина была в пути.

— Пойдемте! — позвала Хизер. — Нужно найти ту квартиру.

Найджел зашагал к дому, стоявшему на том же участке земли, где когда-то находилась Пэмбер-стрит. В некоторых окнах горел свет. Послышался топот, и вооруженный отряд нагнал их. Найджел и Хизер вошли в дом и остановились у лестницы.

— Куда дальше? — задыхаясь, спросила Хизер.

— Номер двенадцать, — произнес Найджел, поднимаясь по ступенькам.

Номер магазина Сегара Келлога. Интуиция подсказывала Найджелу, что потомок Келлога выберет квартиру именно с этим номером. Они поднялись на второй этаж и двинулись по коридору между квартир. Вооруженные полицейские держались рядом с ними. Найджел остановился около квартиры номер двенадцать. Посмотрел направо, где были видны огни и машины, двигавшиеся в разных направлениях. Потом встретился взглядом с Хизер. Ее темные глаза расширились от страха и ожидания. Он почувствовал, как сердце в его груди заколотилось сильнее, словно хотело вырваться наружу.

Группа из четырех человек заняла позицию, надев приборы ночного видения. В квартире было тихо и темно. Посчитав до трех, офицер вышиб дверь, она с грохотом упала. Остальные бросились через образовавшийся проем. Хизер последовала за ними, и Найджел, ведомый любопытством, отправился за ней.

Мужчины рассредоточились по квартире, выкрикивая предупреждения. Глаза Найджела еще не привыкли к темноте, он решил ориентироваться по выстрелам. Но ничего не произошло. Маленькая гостиная была пуста. Единственная спальня тоже. Они ворвались в кухню — ничего. Воздух тяжелый и сладковатый. Он услышал голос Хизер:

— Вы уверены, что это квартира номер двенадцать?

— Да, — хрипло прошептал он.

Найджел был уверен. Он чувствовал, как в буквальном смысле слова съеживается. Еще одна группа полицейских показалась в дверях. Один из них зажег свет в комнате, и это заставило Найджела прищуриться.

Посреди маленькой полупустой гостиной стоял белый холодильник — единственный предмет мебели, не считая деревянного стула. Найджел и Хизер переглянулись. Один полицейский распахнул дверь холодильника. Там не было ничего, кроме пакета молока. Он открыл первый отсек морозильника. Ничего. Затем второй. И тут же отпрянул. Хизер подошла поближе, Найджел заглядывал ей через плечо. Он увидел иней бледно-красного цвета. На нем лежали пара рук и нечто, напоминавшее парик, из-под которого торчала синевато-черная кожа, выдающая его истинное происхождение. Руки Дарбишира. Скальп Макдугалл. Они выбрали правильный адрес.

— Слишком поздно, — цепенея, пробормотала Хизер.

Звон в ушах не прекращался ни на мгновение. В нем тонуло все: голос преступника, частое биение сердца, даже собственное слабое прерывистое дыхание. Фостеру было очень тяжело говорить. Боль в теле от многочисленных ран исчезла. Он не чувствовал его. Единственным ощущением был звон. И вдруг он прекратился. Фостеру стало легко, будто он собрался лететь. Ощущение умиротворения и удовлетворенности разливалось по телу.

Потом он снова почувствовал под собой кровать, словно душа вернулась в тело, и сразу вернулась боль, особенно в сломанной ноге и раздробленной ключице. Фостер открыл глаза и застонал, боль в сломанной челюсти пронзила его, и он не смог выдавить из себя ничего, кроме возмущенного стона.

В этот момент ему захотелось покоя и мира, он желал покинуть свое слабое, изломанное, разбитое тело, избавиться от навязчивого запаха картона.

— На месте Грэма Эллиса ты бы пустил себе пулю в лоб, — услышал он голос Хогга. Он был рядом. Что он сейчас делал? Кажется, стоял слева от него. — Теперь недолго осталось, — добавил Хогг. — Скоро все закончится.

Фостер больше не мог сражаться. Он закрыл глаза, надеясь найти успокоение в беспамятстве. Возникла колющая боль в костяшке большого пальца правой руки. Тонкий нож разрезал кожу. Он знал, что это значило.

Единица.

Найджел вырвался из квартиры. Ему нужно было на воздух, картина отрезанных частей тела мелькала у него перед глазами. Полицейские прошли мимо него и стали спускаться по лестнице, смешиваясь с удивленными жильцами, которые неохотно покидали свои квартиры в полночный час, многие были в пижамах. Найджел не знал, что ему делать. Фостер наверняка уже мертв, преступник победил.

Он повернулся и посмотрел на кирпичное здание, не обращая внимания на царивший вокруг хаос. Два столетия назад, примерно под таким же тяжелым ночным небом, в то же время Исав Хогг преследовал своего отца и смотрел, как он убивает невинного человека. Несколько дней спустя в пятидесяти ярдах от места, где стоял теперь Найджел, отец Исава отвел семью в подвал своего магазина и расправился с ними.

«Подвал», — подумал он. Взгляд Найджела привлекла надпись на одной из стен дома, огромные черные буквы на белом фоне гласили: «Площади в аренду». Дорога, огибавшая микрорайон, заканчивалась у черной двери гаража. Там были частные складские помещения. Включив фонарь, он достал из кармана пальто свернутую и измятую карту. Потом опять посмотрел на жилой дом. Шоссе на карте 1893 года проходило под другим углом относительно остальных улиц, ответвлявшихся от него. Проследив пальцем Пэмбер-стрит, Найджел сообразил, что она совпадает с дорогой, ведущей к подземному складу. Он побежал туда. У входа его встретил охранник.