Мак почувствовал, как кровь отлила от его лица.
— Как тебе такое пришло в голову?
— Я не дурак, — сказал Керкленд. — Вы оба источаете похоть, а работа, которую вы делаете, заставляет вас слишком долго находиться вместе. Неудивительно, что она увлеклась лихим повесой, но кому, как не тебе, знать, что с ней в такие игры играть нельзя?
Если Керкленд считает Кири невинной, то он явно не знает, какая она на самом деле. Не знает он — слава Богу — и того, что произошло этой ночью. Обычно Керкленд знал все.
— Я знаю, что представляет собой леди Кири, — ответил Мак. — И если мы действительно уважаем ее молодость и положение, нам не следовало вовлекать ее в это расследование.
— Сожалею, но это было необходимо, — сухо сказал Керкленд.
— Как бы то ни было, но ты с готовностью подключил ее к работе, — продолжал Мак. — Чувство долга заставляет не слишком нежничать с людьми. Так что не вини меня в том, что она оказалась здесь.
— Это было непростое решение, но слишком высоки были ставки, — заметил Керкленд, глядя на него усталыми глазами. — И все же, — добавил он, — прибереги свои приемчики соблазнителя для светских женщин в «Деймиене», куда ты вернешься через несколько недель. Наверняка ты сможешь пока обойтись без женщины.
Увидев, как вспыхнуло гневом лицо Мака, Керкленд сказал:
— Извини, если обидел тебя.
— Поверь, леди Кири сама знает, чего хочет, — проговорил Мак, примирительным тоном. — Она умная, светская и не такая уж юная. В ее возрасте большинство женщин уже замужем и имеют детей.
— Я знаю, что ты прав, — вздохнув, сказал Керкленд. — Но она не просто отважная молодая женщина. Она — особая.
— Что правда, то правда. — Подумав о том, что произошло прошлой ночью, Мак продолжил: — Если тебе будет от этого легче, то я обещаю не соблазнять ее. Моя задача — защитить ее, а не скомпрометировать.
Керкленд взял свою шляпу, собираясь уходить.
— Извини, что наговорил тебе все это. Уж очень напряженная выдалась неделя.
— Как и для всех нас. А теперь я намерен посетить еще несколько игорных притонов вместе с леди, о которой мы говорили.
Керкленд кивнул, и Мак вышел из комнаты.
Он категорически не одобрял свое отвратительное поведение. Прошлой ночью он поддался искушению и уступил Кири, но нельзя допускать, чтобы такое повторилось снова.
Он знал, как следует поступить, только не был уверен, что сможет это сделать.
Глава 25
Поднимаясь вверх по лестнице вместе с Кэсси, Кири сообщила:
— Сегодня мы отправляемся в заведение под названием «Мадам Бланш», и Мак сказал, чтобы я попросила тебя помочь мне с созданием образа прикрытия. Кого мне изображать — потаскушку или леди?
Кэсси задумчиво выпятила губы:
— Скорее — леди. Заведение мадам Бланш похоже на клуб Деймиена. Там бывают люди знатные, которые любят получать удовольствия в изысканной обстановке. Так что ты, возможно, именно там обнаружишь человека, который пользуется одеколоном «Алехандро». Однако там ты можешь столкнуться с кем-нибудь из тех, с кем ты встречалась на каком-нибудь светском рауте.
— Я в Лондоне всего лишь с весны, и меня едва ли хорошо знают, — запротестовала Кири.
— Но у тебя очень заметная внешность. Тебе следует выглядеть более обычной. Я захвачу кое-какие вещи, чтобы поработать над твоей внешностью, и приду к тебе. Кстати, советую надеть золотистое платье. Оно выглядит более нарядном, чем зеленое.
— Не намного!
Кэсси усмехнулась:
— Оно достаточно нарядное для «Мадам Бланш». Нам надо позаботиться о том, чтобы никто не распознал в тебе дочь герцога.
У золотистого вечернего платья было менее глубокое декольте, чем у зеленого шелкового, но оно было явно не из тех платьев, которые носят молодые девушки. Кири это ничуть не смущало, поскольку белый муслин казался ей скучным.
Кэсси появилась как раз вовремя, чтобы помочь Кири надеть платье.
— В нем ты выглядишь старше и искушеннее, а это нам и нужно, — сказала она. — Теперь подберем тебе парик. Я принесла парочку.
Кэсси подняла вверх оба парика. Один был темно-русый, тронутый сединой. Другой — светло-русый, коротко подстриженный и с кудряшками.
— Вот этот. — Кири взяла кудрявый паричок. — Мне всегда хотелось посмотреть, как я буду выглядеть с короткими волосами.
— Такие волосы, как у тебя, нельзя обрезать, но чтобы надеть парик, тебе придется крепко зашпилить их, — сказала Кэсси, доставая пригоршню шпилек.
После того как волосы были заколоты и парик водружен на место, Кэсси продолжила:
— Теперь я сильно напудрю твое лицо — у тебя чересчур темная кожа. А кроме того, это сделает тебя похожей на овцу, которая пытается изобразить из себя ягненка.
Открыв ящичек с косметикой, Кэсси принялась за работу. Некоторое время спустя, удовлетворенная результатами, она сказала:
— Взгляни на себя в зеркало.
Кири взглянула и удивленно охнула. Она буквально не узнала себя в бледнокожей англичанке, смотревшей на нее из зеркала. Кэсси нарисовала темные линии вокруг ее рта и в уголках глаз, которые потом запудрила, чтобы создать эффект неумело скрываемых морщин.
— Потрясающе! Я выгляжу по меньшей мере на десять лет старше и совсем как англичанка. Моя родная мать с трудом узнала бы меня.
Кэсси с удовлетворением кивнула:
— Именно этого я и добивалась.
Кири открыла свой чемоданчик с духами и достала один из флаконов.
— А это мой личный скромный вклад в изменение внешности. Аромат легкий, цветочный, диаметрально противоположный тому, каким я обычно пользуюсь. Запах является частью примет, по которым мы узнаем людей, хотя не каждый об этом знает. — Она подушилась, потом предложила флакон Кэсси.
Кэсси понюхала духи.
— Очень приятный запах и хорошо подходит к твоим кудряшкам, но я понимаю, что ты имеешь в виду. От тебя пахнет не так, как обычно. — Кэсси провела пальцем по флаконам, стоявшим в чемоданчике. — Я и не подозревала, что так мало знаю о запахах.
Кири достала другой флакончик.
— Попробуй эти. Они, возможно, подойдут тебе. — Сложный запах духов — франгипани с нотками кедра — намекал на непознанные глубины характера. Кэсси понюхала их, и у нее загорелись глаза.
— Они великолепны. Можно, я подушусь ими сегодня?
— Можешь взять весь флакон. Я назвала его «Древесная мелодия».
— Они прелестны. — Кэсси подушила виски. — Запах напоминает мне… — Она смутилась. — Спасибо тебе. Я буду их беречь.
— Мне хотелось бы сделать специальные духи, предназначенные только для тебя, — сказала Кири.
