— Один из этих мужчин пользуется «Алехандро», и запах почти правильный. Но… не совсем. Я не думаю, что он и есть нужный нам человек. К тому же он недостаточно высок ростом. Я имею в виду мужчину в темно-синем пиджаке, того, что стоит спиной к танцующим.
— Я его знаю, — пробормотал Маккензи. — Это лорд Фендалл. Он завсегдатай «Деймиена» и является другом моего управляющего, Баптиста, но я мало о нем знаю, если не считать того, что он игрок, который выигрывает и проигрывает крупные суммы денег. Керкленд включил его в список подозреваемых. Правда, я не знаю толком почему.
— Если он друг твоего управляющего, ему может быть известно расположение коридоров и черных выходов «Деймиена», — задумчиво проговорила Кири. — Но он недостаточно высок и слишком грузен.
— За ним, как и за Рупертом Суиннертоном, необходимо понаблюдать. Слишком уж много совпадений, — нахмурясь, сказал Маккензи. — Если запах человека может меняться в течение дня, то в другое время он, возможно, будет пахнуть так, как ты это помнишь.
Кири чуть помедлила.
— Возможно. Но он все-таки не того роста, и я просто чувствую, что это не тот человек. Не думаю что он был одним из похитителей. Но вполне возможно, что он с ними связан.
— Беда в том, что, будучи мертвым, я не могу поговорить с Баптистом о Фендалле, — пробормотал Маккензи. — Придется это сделать Керкленду.
— Мы, кажется, неплохо продвинулись, так что тебе недолго оставаться мертвым, — заметила она. Возможно, подумала Кири, это будет хорошо для Маккензи, но не для нес — она-то вернется к нормальной, повседневной, скучной жизни.
Они покинули заведение мадам Бланш только после полуночи, чтобы Кири смогла проверить всех гостей. Никаких других возможных вариантов она не обнаружила. Они покидали заведение одновременно с несколькими группами гостей, как вдруг она уловила один из запахов, которые искала — чесночный, несомненно, французский запах, названия которого она не знала, но который ей хорошо запомнился.
Пока они спускались по лестнице на улицу, она, вцепившись ногтями в руку Маккензи, шарила взглядом по толпе, пытаясь определить источник этого запаха. Маккензи тихо спросил:
— Кто?
Ее взгляд остановился на паре широких плеч, принадлежащих мужчине, который выходил на улицу в одиночестве.
— Это он, — шепнула она. — Он пахнет именно так, как тот француз, который был в «Деймиене».
— Кажется, это Пол Клемент, он тоже внесен в наш список подозреваемых. Хорошо, что он направляется в сторону нашего экипажа, — сказал Маккензи и, несмотря на то что все еще опирался на трость, резво прибавил ходу.
Они прошли мимо своего экипажа, — Кири увидела, как их кучер насторожился, — и свернули за угол, на одну из безлюдных боковых улиц.
— Я заговорю с ним, — сказала Кири, с трудом переводя дыхание, и громко окликнула его: — Сэр! Сэр! Мне кажется, мы с вами встречались. Возможно, на каком-нибудь светском рауте?
Человек, идущий впереди, немного помедлил, потом оглянулся и сказал по-английски, но с французским акцентом:
— Сомневаюсь, что я имел удовольствие, мадам. — Он грациозно поклонился. — Я никогда не забыл бы такой очаровательной леди. А теперь прошу извинить меня…
К этому времени они находились достаточно близко друг от друга, так что Кири смогла почувствовать его запах. Да! И у него был шрам на левой щеке. Он не был похож на французского агента, но она уже понимала: незапоминающаяся внешность — одна из характерных особенностей людей этой профессии.
— Это он, — сказала она Маккензи. — Я не сомневаюсь.
Почувствовав что-то неладное, француз выхватил из-под пиджака пистолет и взвел курок.
— Не знаю, за кого вы меня принимаете, но уверяю вас, я не представляю для вас никакого интереса. Если вы грабители, то найдите более легкую жертву, потому что я буду стрелять без предупреждения.
Не дав Клементу договорить, Маккензи, размахнувшись тростью, словно клюшкой для гольфа, нанес удар по руке француза — пистолет отлетел в сторону.
Кири наклонилась за оружием, а Маккензи помчался вслед за убегающим Клементом. Наконец Маккензи заломил французу руки за спину, а Кири взвела курок пистолета и нацелила на Клемента.
— Не шевелись! — приказала она. — Или ты уже никогда больше не сможешь шевельнуться.
Клемент перестал сопротивляться. Маккензи защелкнул за спиной француза металлические наручники и отошел в сторону.
— Он в наручниках, но не спускай с него глаз, пока я его обыскиваю.
— У тебя были с собой наручники? — удивленно спросила Кири.
— Кто знает, когда они могут пригодиться, — отозвался Маккензи.
Кири усмехнулась. Хорошо бы когда-нибудь посмотреть, что находится в многочисленных карманах его необъятного плаща. Одному Богу известно, на что там можно наткнуться.
Маккензи извлек нож и какие-то документы, потом жестом показал в сторону их экипажа, который проследовал за ними в боковую улицу. Кучер держал в одной руке вожжи, в другой — дробовик. Полезный человек, как и говорил о нем Маккензи.
Открыв дверцу экипажа, Маккензи сказал:
— Садись, Пол Клемент. Это твое настоящее имя или псевдоним?
— Я Пол Клемент, и я понятия не имею, о чем вы говорите, — холодно заявил француз. На вид ему было лет сорок, и, как догадывалась Кири, нервы у него были стальные.
Разозлившись не на шутку, Кири шагнула вперед и ткнула его дулом пистолета. Шрам, запах, телосложение… Это тот человек, которого она искала!
— Не лги мне, — сказала она. — Я видела тебя в «Деймиене».
В его глазах мелькнул огонек, но выражение лица не изменилось.
— В этом заведении я часто бываю, мадам, как и во многих других. Я не знал, что это преступление.
— Это не преступление, — тихо сказала она. — А вот похищение человека и убийство — преступления.
— Он не станет говорить с тобой, — сказал Маккензи. — Но у нас есть люди, которые умеют убеждать. Они заставят его рассказать все, что он знает. Если месье Клемент согласится сотрудничать, возможно, он даже не лишится некоторых частей своего тела.
Она не поняла, говорит ли Маккензи серьезно или просто хочет запугать пленника. Хотя словами такого, как Клемент, не запугать. Она опустила пистолет, но курок оставила взведенным.
Маккензи запихнул француза в экипаж и назвал кучеру адрес. Кири уселась следом, продолжая держать шпиона на мушке. Он сухо сказал:
— Надеюсь, мадам не застрелит меня случайно, если экипаж тряхнет на ухабе?
— Я никогда не стреляю случайно. Один из ваших приспешников убедился в этом. — Нельзя сказать, что в «Деймиене» Кири участвовала в перестрелке, но ей хотелось казаться безжалостной. — Вы явились к мадам Бланш, чтобы поговорить с лордом Фендаллом? Или с кем-нибудь другим?
