флешке в сейфе. Вскоре за пистолетом должны были приехать люди Корнилыча. Но знакомый профессиональный зуд подсказывал, что сначала нужно узнать, что на флешке.
Я щелкнул замком сейфа, достал обе флешки и сел за стол, включив ноутбук. Вставил фиолетовую в ноутбук. А когда вновь появился прямоугольник, требующий пароль, вёл «ЖУЧОК».
Экран мигнул. Прямоугольник исчез, открыв доступ к содержимому. Единственное, что здесь оказалось, была видеозапись. Я нажал на неё.
На экране появился мужчина лет пятидесяти, крепкий, с тёмными взъерошенными волосами. Он сидел в кабинете, который я сразу узнал — это тот самый кабинет, где я сейчас и находился. Я сразу догадался, что это Михаил Марочкин.
Лицо у него было усталое, с жесткой складкой у рта, но в глазах читалась стальная хватка. Марочкин-старший сидел перед камерой, грузно сложив могучие руки на стол, его взгляд был устремлен не в объектив, а куда-то в сторону. Он какое-то время сидел, застыв, и только потом перевёл взгляд в объектив.
«Ну, привет, Женька, — тяжело вздохнул он и грустно улыбнулся, — Раз ты это глядишь, значит, старик твой уже на том свете. А скорее всего, мне помогли туда отправиться».
Голос у него был хрипловатый, спокойный.
«Дело, сына, тёмное. Слушай внимательно и соображай. На второй флешке, из тайника, компромат имеется. На нашего, мать его, хозяина Князева. Там много всего».
Он потянулся, взял со стола пачку сигарет, вытащил одну, грохнул по столешнице тяжелой хрустальной пепельницей, подкурил, тяжело затянулся и выпустил облако дыма, которое рассеялось перед объективом.
«В общем, — вздохнул Михаил, — дело давнее, было это в двенадцатом году. Князев тогда бизнесом уже по области воротил и в политику начал рваться. Но понимал, что с его-то прошлым дорога наверх — как по минному полю. А тут еще мент один, местный наш, под ногами крутится. Упертый, честный, сука. Не подкупить. Копал под его делишки по всем фронтам».
Он помолчал, лицо стало жестким.
«Хотел Князев убрать его по-тихому, аккуратно. Типа как несчастный случай обставить. Да только не успел. Мент-то оказался не из робкого десятка. Он сам пас Князева, следил за его шустрыми пацанами, ну и вышел на один заброшенный завод на окраине. И короче, застукал он Князева там. Тот со своими пацанами бухгалтера одного там пытал. Бухгалтер этот, вёл по левым схемам и в какой-то момент решил, что его доля маловата будет. Деньги спрятал, и смыться собрался. Ну, его и нашли, естественно. Выбивали, куда бабки дел. И пришить уже собирались, чтоб другим неповадно было. А тут как раз мент вломился, всех застукал на горячем. Ну и… решил вмешаться, естественно».
Михаил с силой затушил сигарету, а после продолжил:
«Дальше? А хер его знает, что там конкретно было. Князев, когда позвонил, был не в себе. Орал, матерился. Объяснил в двух словах: мол, мент вломился, началась стрельба и драка, один из его пацанов застрелен, второй ранен. И, мол, Князев мента это из его же ствола и пристрелил».
Он тяжело вздохнул, его взгляд стал отстранённым.
«Я короче сразу туда поехал. Князев велел, чтобы я подчистил за ним. И это я уже не впервой за ним подчищал. Как-то еще по малолетке даже архив пришлось сжечь, чтобы никто не узнал ничего о нем. Это всё на второй флешке найдешь, — Марочкин-старший потер виски и продолжил: — Короче приехал я. Князев поручение дал, трупы убрать, от стволов избавиться. Там этот бухгалтер кровью уже истек, один из охранников Князева с дыркой во лбу, видать, это его мент пристрелил. Ну и сам мент… Короче говна мне этот Князев подкинул. Но я сразу смекнул, что с такими, как он надо держать ухо востро. Забрал я ствол, с которого Князев мента пришил. Так, в качестве страховки».
Я слушал внимательно. Всё вставало на свои места.
Михаил замолчал, и на его лице промелькнуло омерзение:
«Знаешь, Женька, я его давно знаю. Знаю, сколько крови на его руках. Знаю, как он с конкурентами разбирался. И знаю, как он обходился с теми, кто ему когда-то помогал, но стал неудобен. Убрать для него — не проблема. Просто вопрос времени».
Он посмотрел прямо в камеру, и взгляд его стал острым, как лезвие.
«Вот я и подумал: а чем я лучше? Просто пока ещё нужен. А стану лишним и мне конец. Видимо, так и случилось, — он вздохнул, снова взял пачку с сигаретами, покрутил ее в руках и, видимо, передумав курить, бросил ее обратно на стол. — Ствол этот в сейфе, он самый. На платке кровь мента, звали его Андрей Малевский».
Марочкин сделал паузу, а я сразу про себя отметил знакомую фамилию.
«Держал я ствол все это время в надежном месте, — продолжил Михаил, — так, на чёрный день. И теперь вот видимо настало время для тебя всё подготовить. Ну и заодно вторую флешку с его делишками собрал, там всё есть, даже его признание. Если вдруг прижмёт, это твой козырь. Может, конечно, лучше и не лезь. Но знай, Князев будет искать компромат. Он о нём знает. Так что думай, решай сам. Тебя не хотел в это втягивать, но видимо иначе никак. Ты прости своего старика, если выйдет».
Какое-то время он молчал, затем посмотрел прямо в объектив и грустно улыбнулся.
«Пароль от второй флешки, Женька, твоя дата рождения. Если что, Генку привлеки. Он не в курсе про этот случай, но мужик мозговитый, подскажет, как поступить. Ну, бывай, сына. Не поминай лихом, и дер…»
Видео оборвалось на полуслове. Я выдернул флешку. Вот значит, как всё получается.
Значит, Марочкин-младший знал про этот пистолет и видео. Не мог не знать, ведь отец его умер не вчера. Но почему-то решил не сообщать Генке.
Почему? Может, испугался мести Князева? Или, как и отец, решил оставить всё в качестве страховки на чёрный день.
Мне эта «страховка» была не нужна, я не собирался шантажировать, я собирался уничтожать. Но отдавать главную улику, не зная, что на второй флешке, не имея полной картины — было бы верхом глупости. Пока я не решу, как правильно всё обставить, пистолет должен был остаться у меня.
Как бы Генка ни доверял Корнилычу, нельзя было быть уверенным на все сто. Власть и деньги нынче могут оказаться куда весомее. Корнилыч может взвесить риски и решить, что слить нового, проблемного мэра в пользу более могущественного губернатора куда безопаснее. Тут надо действовать осторожно и продуманно.
Я достал телефон, набрал Генку.
— Слушаю, Женек, — тут же отозвался он.
— Ген,
