не жалит глаза. Потолочный у Вани выключен. Для гостей два металлических стула с прозрачными пластиковыми сиденьями и белый кожаный диван.
– Это чтобы визитёры не задерживались? – указываю на стулья.
– Почему? – он смотрит вопросительно.
– Твёрдые, – пожимаю плечами.
– А ты присядь, они очень удобные. Оцени сама.
Пожав плечами, опускаюсь на один из стульев. И точно. Удобные.
– Да… согласна. Убедил.
Мы улыбаемся друг другу. Но моего запала надолго не хватает.
– Я встретила Сашу в лифте, – признаюсь.
– И он?
– Наговорил кучу гадостей.
– Он был у меня с утра.
– Да? – напрягаюсь почему-то. – По какому поводу? Вы не подрались случайно? Он был очень зол.
– Нет, не подрались. Договорились даже.
– О чём.
– Я его купил, – с каким-то презрением выдаёт Ваня. – Он отказывается от претензий на отцовство за… отступные.
– Ох… даже так?
Мои плечи опускаются. Руки на коленях напряжены. Я должна испытывать радость, но мне противно.
– Не грусти. Он был счастлив. Отступные несколько компенсировали его увольнение. Он к вам больше не полезет. Мы всё зафиксируем юридически.
Ваня продолжает что-то объяснять, но я его не слышу.
– Он полтора года был её отцом, – шепчу с горечью. – Он её качал, когда она плакала, потому что болел животик. Купал и даже кормил… иногда. Гулял… Да он не был идеальным, но… всё же… Рита считает его папой. Она другого не знает.
Ваня опускается передо мной на колени, я не сразу это осознаю. Только когда его горячие ладони обхватывают мои ставшие ледяными руки.
– Аля, – зовёт он, просит посмотреть на него. – Аля, ты помнишь только хорошее. Это нормально. Человеческий мозг так устроен. Стирает плохие воспоминания. Но… всегда ли Саша был таким идеальным?
– Нет, конечно.
– Вот… Фокусируйся на хорошем, но не позволяй памяти разыграть себя. Он гадкий изворотливый предатель. Была бы в нём любовь к ребёнку, которого он полтора года считал своим, отпустил бы её без всяких денег. Я бы даже не был против их общения, честно. Но… Саше это не надо.
Киваю, не собираясь даже спорить. Всё так, как говорит Ваня.
Ваня гладит и целует тыльную сторону моих ладоней. Меня охватывает трепет от жаркого краткого касания его губ. Это нежность. Нежность и забота.
– Не грусти, Аля. Не стоит он этого.
– А я грущу по той наивной дурочке, которой была. И по ошибкам, которые совершила.
– Не надо… если бы не те ошибки, мы бы с тобой могли пройти мимо друг друга.
Я слегка усмехаюсь.
– Звучит очень романтично… прямо как в кино.
– Вот видишь, ты разбудила во мне романтика.
Закусив губу, я смотрю на Ваню. Мне хочется переспросить: Я разбудила? Ты точно в этом уверен?
Кажется, он о ком-то другом. Не обо мне. Но не решаюсь.
– Кофе и за дело? – спрашивает Ленский.
– Кофе и за дело, – безжизненным голосом соглашаюсь я.
Глава 22
Когда мы с Ваней выходим из ЗАГСА, мне не по себе. На моём пальце снова красуется кольцо. Не такое простое, какое я носила в браке с Сашей. Стильное, тяжелое, дорогое. Мы заехали буквально перед регистрацией и выбрали из того, что было в наличии.
– Это не обязательно, – пыталась убедить Ваню.
– Пусть будет, – спокойно ответил он.
И вот сейчас руку буквально оттягивает это новое украшение.
– Ну что? Домой? – вздыхаю устало.
– Поехали, перекусим?
– Может ещё и отметим? – шучу я.
Но улыбка моя недолго задерживается на лице. Ваня не поддерживает мою иронию. Со всей серьёзностью кивает.
– Может, и отметим.
– Ладно, прости… у меня правда ощущение, что я тебя заставила.
– Это твоё ощущение.
Пожимаю плечами.
Опека должна к нам прийти на следующей неделе. Посмотреть на условия проживания. Ваня сказал, что это сущая формальность, потому что все остальные вопросы его юристы уже закрыли.
– Обычно люди не женятся так быстро, – загибаю пальцы. – Обычно люди встречаются какое-то время. У отношений есть стадии развития. Надо узнать друг друга получше. Да и не женятся люди ради того, чтобы от ребёнка отстала опека.
– Аля, ты бы удивилась, по каким только поводам люди не женятся. И как быстро. Мои родители, наверное, через две недели после знакомства заявление подали, а расписались ещё через две. Это не помешало им прожить долгую счастливую жизнь в браке и родить двоих сыновей.
– О… так быстро!
– Папе надо было уезжать на север. Он позвал маму с собой. Она спросила, в каком качестве. Всё, качество было определено тут же, – улыбнулся Ваня.
– Скорее исключение, чем правило.
– Возможно, но у меня их пример перед глазами. Так что всякое бывает.
Мы садимся в машину и едем не так уж далеко. Ваня паркуется на стоянке ресторана. Это отдельно стоящее белоснежное здание с высоким крыльцом.
На телефон Ленского приходит сообщение. Он смотрит на экран и усмехается. Но не своей обычной усмешкой: доброй, ироничной, тёплой. А совершенно другой.
– Что такое? – спрашиваю, разволновавшись.
Вдруг плохие новости от юристов? Все мои мысли сейчас только о работе с опекой. Надо закрыть этот вопрос раз и навсегда.
– Да… сообщение от Ани. Поздравляет со свадьбой. Видимо, кто-то ей сказал, что мы сегодня женимся. Мама, возможно. Или брат мой поиздеваться решил.
Ваня мог бы и ей дать отступные, но деньги Аню не интересуют. Ей нужно внимание Ивана. Теперь, надеюсь, она поймёт, что он потерян для неё навсегда.
Не могу ничего поделать, но чувствую лёгкое приятное злорадство. Если, конечно, злорадство может быть приятным.
– В конце июня последний суд по её апелляции. Надеюсь, последний. И всё, вопрос с Аней будет закрыт навсегда, – Ваня тянется ко мне, чтобы легонько сжать мою руку.
– Понятно.
– Идём? – приглашает он кивком.
Птицы, спрятавшиеся в кустах спиреи, высаженной у входа, сходят с ума. Сегодня солнечный приятный день. И на мне лёгкое светлое платье, не свадебное, конечно, но мне хотелось быть красивой. Ленский в белой рубашке и светло-синем костюме.
– Мы надолго?
– А ты куда-то торопишься? – приподнимает он бровь.
– Нет-нет. Мне просто…неловко, что ли?
– Почему?
– Пытаюсь осознать, что ты теперь мой муж.
Ваня хитро улыбается, проводя пальцами по губам.
– Постараюсь тебе помочь с осознанием.
Округляю глаза в шоке. Чтобы это значило?
Внутри к нам подскакивает администратор, но Ваня указывает куда-то вперёд, и мы проходим мимо неё. В дальнем углу большого полупустого в этот час зала столик за белыми невесомыми занавесями. А за столиком…
– Ой… мама… папа, – растерянно моргаю, оглядывая родственников.
Тут и мама Вани, и его улыбчивая двоюродная сестра-педиатр. И моя родня.
– Сюрприз-сюрприз! – родители с улыбкой подходят к нам.
На их
