Обнаружившиеся факты подделок подтолкнули ЦБ России начать проверку прежде всего тех банков, которые занимались операциями с наличностью. Поскольку большая часть денег по фальшивкам была израсходована, а оперативно проконтролировать их движение ЦБ не смог, корсчета нескольких коммерческих банков, причастных к операциям с наличностью, были арестованы.
Ищет милиция…
Одновременно милиция начала досматривать весь отбывающий из Москвы транспорт в поисках крупных денежных сумм, обналиченных по фиктивным авизо банков Чечни. Было арестовано 30 человек и изъято 40 млн рублей наличными, а также арестованы корсчета 40 московских коммерческих банков.
По данным из МВД, акция с фиктивными авизо была приурочена мошенниками к крупному обналичиванию реальных денег чеченских банков, которое проходило в Москве с начала 1992 года после резкого сокращения поставок наличности из России. Обналичивание и «реальных», и «фиктивных» денег проходило под закупки сельхозпродукции у населения, не облагаемые налогом на добавленную стоимость. Чеченские банки отказались взять на себя ответственность за акцию («авизо не оформлялись соответствующими проводками» в этих банках) и предполагали, что бланки авизо (незаполненные, но с печатями) «были получены мошенническим путем». По данным МВД, мошенники заполняли их с некоторыми фирмами (клиентами московских банков), готовыми обналичивать эти деньги. Эти фирмы и их банки получали львиную долю выручки (например, одной фирме предложили 70 млн безнала, попросив лишь 5 млн наличными). По сведениям из ЦБ, заполненные бланки доставлялись в ГРКЦ чеченскими курьерами, а «ни о чем не подозревающий» ЦБ производил по ним зачисления денег на корсчета банков.
МВД России в деле устранения последствий мошенничества не придумало ничего более радикального, чем досмотр всего покидающего Москву транспорта. Однако ловили в основном «кавказцев с мешками денег» (деньги в банках чеченцам, как и простым вкладчикам, выдавались в мелких купюрах), которые при задержании падали на землю и плакали.
Уголовное дело № 81015
В МВД России этот скандал вскоре принял достаточно определенные очертания уголовного дела № 81015. Интересы следствия почти сразу же сместились от отдельных коммерческих банков к Центральному.
Из сводки МВД РФ: «С января 1992 года через РКЦ и ЦОУ ЦБ поступали фиктивные авизо из банков Чечни и Дагестана на сумму более 30 млрд рублей, из которых более 1 млрд рублей было получено в комбанках Москвы и вывезено за пределы столицы. На счета коммерческих организаций было зачислено 1600 млн рублей, из которых 500 млн рублей были присвоены путем фиктивного списания на закупки сельхозпродуктов, а 300 млн — конвертированы с переводом в зарубежные банки… С 29 мая по 10 июня из РКЦ ГУ ЦБ было изъято более 60 фальшивых кредитовых авизо на сумму 30 млрд рублей… Наложены аресты на счета коммерческих структур, куда были зачислены деньги на сумму 14 537 693 тыс. рублей. Изъято 50 млн рублей наличности… Всего в ГУВД допросили 40 человек, из них в порядке ст. 90 УПК России (применение меры пресечения в отношении подозреваемого. — Ред.) — 8 человек и по ст. 122 (задержание подозреваемого в совершении преступления. — Ред.) — 20 человек».
Сложившуюся ситуацию нельзя было считать неожиданной: с января 1991 года в Чечню отправлялись большие — в сравнении с другими регионами — суммы наличности. Кроме того, эксперты отмечали, что в 1991 году контроль над распределением денег между регионами и республиками перешел в исключительное ведение ЦБ России, а документы о распределении наличности с этого момента подписывал лично председатель ЦБ РФ Георгий Матюхин. В течение трех последних кварталов 1991 года доля эмиссии в кассовом расходе Чечено-Ингушетии подскочила с 37,7 % до 54 % (в среднем по России эта цифра не превышала 5,8 %, причем в товарообороте республики на долю Чечено-Ингушетии приходилось в то время лишь 0,3–0,4 %).
По оценкам экспертов, за этот срок на территории Чечни было «отмыто» около 2 млрд наличных рублей. Однако за пять месяцев 1992 года доля эмиссии в Чечне вдруг снизилась более чем вдвое. Наблюдатели связывали это с началом широкого движения за независимость Чечни, что, по понятным причинам, осложнило ее отношения с Россией. В такой ситуации избалованные легкой наличностью чеченские предприниматели пустили в дело фальшивые авизовки коммерческих банков.
Версию о подделках подтвердил также и председатель следственного комитета при парламенте Чеченской республики Мансур Тагиров. Он высказал искреннее удивление по поводу того, что в ЦБ не заметили: 90 % всех авизовок были откровенно фальшивыми — с поддельными гербовыми печатями чеченских банков, а зачастую даже с одинаковыми порядковыми номерами. Кроме того, подчеркнул Тагиров, суммы, перечисленные из Чечни, более чем в 15 раз превысили ее бюджет (около 1,9 млрд рублей).
ЦБ России, разумеется, тоже не смолчал. Начальник его Московского ГУ Константин Шор широко и бескомпромиссно выступил в средствах массовой информации, где объяснил происшедшее недосмотром операционисток расчетно-кассового центра. Кроме операционисток, по публичным утверждениям Шора, виноваты были коммерческие банки — прежде всего те, которые занимались торговлей наличностью.
Счет № 902
Хроника событий, связанных с чеченскими авизовками, укладывалась в три основных сюжета. В начале июля замминистра внутренних дел России Дунаев направил российскому спикеру предварительные результаты расследования по делу № 81015. В письме констатировалось, что на корсчета коммерческих банков в московском РКЦ были зачислены деньги по 43 фальшивым авизовкам на общую сумму 17 млрд рублей. Несмотря на то что значительная часть этих средств была выявлена и арестована МВД, в обороте около 100 банков и свыше 200 коммерческих предприятий Москвы по-прежнему циркулировали миллиардные фиктивные суммы. В связи с этим Дунаев предложил Хасбулатову списать средства с тех банковских корсчетов, «на которые деньги изначально были зачислены по фальшивым авизо», а коммерческим банкам — отозвать платежные поручения, которыми «чеченские» миллиарды переводились со счета на счет.
Уже на следующий день Хасбулатов информировал председателя ЦБ Матюхина о ходе расследования и поддержал в письменной форме предложение МВД России. 7 июля Матюхин отдал приказ о списании денег со счетов коммерческих банков, названных в списках МВД, на специальный блокированный счет ЦБ № 902. Таким образом, приговор был приведен в исполнение, а «провинившимся» банкам было поручено заняться самостоятельным поиском тех денег, которые частично уже были израсходованы по поручению клиентов.
Реакция банкиров на эти действия ЦБ была вполне единодушной. Подавляющее большинство представителей пострадавших банков заявили, что, во-первых, действия ЦБ противоречат законодательству (в соответствии с законом РФ «О банках и банковской деятельности» изъять средства с банковского корсчета можно только по решению суда); во-вторых, списанные деньги принадлежат банкам, а не лицам, совершившим аферу, а в-третьих, главный виновник — ЦБ России — остался безнаказанным. Последнее обстоятельство с особенной неприязнью было встречено банками, которые пытались разобраться с «чеченскими» авизовками еще до того, как деньги по ним были зачислены в РКЦ. Инкомбанк от имени Ассоциации российских банков (АРБ) направил в адрес президента и российского Конституционного суда протесты «по поводу вмешательства исполнительной власти в деятельность коммерческих банков».
Пони бегает по кругу
Вскоре ЦБ России частично возвратил банкам «чеченские» деньги, сторнированные (возвращенные) на специальные счета. Однако получить средства смогли только те банки, которые предоставили в ЦБ платежные документы, подтверждающие их отправку по поручению клиентов.
Возвращая деньги банкам-отправителям, ЦБ автоматически списал их у банков-адресатов. В соответствии с порядком сторнирования денег, подписанным заместителем главбуха ЦБ России Станиславом Никитиным, суммы, зачисленные по фиктивным авизо, отражались каждым банком на специальных лицевых счетах. Если к моменту сторнирования денег банк переводил средства по поручению клиентов в другой коммерческий банк, банк-отправитель имел возможность вернуть деньги, предоставив в РКЦ подтверждающие платежные документы. По мнению разработчиков проекта, такая схема позволяла выйти на конечных адресатов «чеченских» денег.
Однако, по мнению наблюдателей, с каждым последующим получателем деньги все больше отдалялись от виновников аферы. Большинство организаций, получивших «подозрительные» деньги, старались побыстрее потратить их на покупку потребительских товаров, недвижимости или, в крайнем случае, уплатить налоги. Если же фиктивные деньги перемещались из России в бывшие республики СССР, их изъятие становилось возможным только на правительственном уровне.
