выбили роту из Кащеева и стали продвигаться к Самойлову, угрожая флангам обеих колонн. Приказание: 8-й и 5-й ротам восстановить положение. И опять 5-я рота быстрым маршем шла к Самойлову. Прежняя позиция красных еще не была занята ими. Рота подходила к Самойлову, в которое с другой стороны входил противник.
На этот раз в резерве у нее взвод «мальчиков». И вдруг справа из лощины появляется цепь красных. Опасность огромная, и устранить ее можно лишь этим взводом и только решительной атакой. Но… «мальчики». Все же: «Вперед!» Вызываются пулеметы, часть Офицерского взвода. Пулеметы остановили красных. Подбегают офицеры. «Мальчики» летят на огромную цепь красных, встречающую их огнем, но не выдерживающую атаки. Рота занимает Самойлово, два хутора и на выгоне перед Кащеевом нарывается на пулемет. Падают убитыми два офицера и раненым солдат. Но село взято. Взято одной лишь ротой: 8-я рота, отошедшая от села к востоку, за лощину, не могла перейти ее под огнем. 5-я рота сдала ей село, по приказанию возвратилась опять в Корочу и снова получила благодарность начальника отряда. Между тем обе колонны отряда, сбивая красных с ряда позиций, выполнили свою задачу и на следующий день были отведены в Плотавец и Кащеево. Батальон корниловцев ушел на присоединение к своему полку.
Боевое крещение 5-й роты, молодой по составу, выдержано блестяще. Оба дня она имела дело с немцами, их полком, имевшим свыше 500 человек, и дравшимися гораздо лучше красноармейских. Он оставил на поле боя своих раненых и убитых, но ни одного пленного. Вот как описывает свои впечатления сестра Ксения, первопоходница, «видавшая виды»: «Когда я увидела цепи красных, так уверенно идущие во фланг, пришла в трепет, какого никогда не переживала. А увидев, как мальчики смело и решительно побежали навстречу красным тридцать против сотни, я растерялась, не знала, что делать. Упала на колени, моля Бога о спасении их роты. И совершилось чудо!» Неоднократно она потом повторяла: «Когда вспоминаю те два дня, дрожу и благодарю Бога!»
А «мальчики»? Они возбуждены до крайности, делятся впечатлениями, спорят, в чем-то упрекают друг друга. На них как будто не произвела впечатления смерть четырех их товарищей. Вышло так, что им не пришлось участвовать на похоронах погибших. Их, как и двух убитых офицеров, хоронила сестра с санитарами: первых у церкви в Самойлове, вторых в Кащееве. Стояла отчаянная жара. Через несколько дней за убитыми приехали родные из Волчанска. Отец одного юноши в кармане сына нашел револьвер «бульдог», взятый им из дома.
До конца июля простояли марковцы со слабым Черниговским гусарским полком{128} в районе Корочи, не тревожимые противником. И это несмотря на то, что занимали положение на фланге дивизии, имели разрыв с донцами, стоявшими в 30 верстах к востоку, в районе города Н. Оскол, и находились под угрозой охвата и обхода флангов. Исключение два дня. Первое — удачный налет трех рот на село Толстое, из которого красные были выбиты с серьезными для них и ничтожными для рот потерями. Второе через несколько дней, как бы в отместку, налет красных на село Плотавец, кончившийся для их полка полной неудачей. Их налет был в полдень, когда марковцы только что проснулись и ожидали приезда кухонь с обедом. В охранении стояли посты гусар и… проворонили подошедшего к селу по лощинам противника. В ротах переполох. Бойцы раздеты, разуты, сонные.
Героиней дня оказалась опять 5-я рота. Ее взводы один за другим выскакивали из села на северную окраину, разворачивались фронтом на восток, откуда наступал противник, и без задержки шли вперед. Рота наступала, имея взводы уступом кзади слева. Так получилось: Офицерский взвод, слева уступом шагов сто взвод «мальчиков», затем солдатские. Красные были моментально смяты и обратились в бегство, спасаясь в лощину с голыми краями. Лощина их не спасла: подъехавшие пулеметы косили их. Спасла от огня глубокая промоина на дне лощины, но… не спасла от плена: свыше 200 человек было вытащено из этой промоины. Несколько затяжной бой был лишь на восточной окраине села у других рот. Но в общем, через час все было кончено. 5-я рота потеряла только двух человек, а другие около 20-ти.
С ликующими лицами «мальчики» вели в село пленных. И опять среди них громкие разговоры, шутки, смех: ведь они выбегали строиться кто в чем был без рубашек, фуражек, один без ботинок, а один даже без патронов, не найдя их в поднявшейся кутерьме. Почему-то особенно смеялись над тем, кто оказался босым, и здорово разозлили его. Командиру роты пришлось на вечерней молитве выделить его среди других: «Без ботинок не важно, но без патронов хуже».
Спокойное стояние на месте стало сильно надоедать марковцам. Недоумевали, «почему стоим, когда противник явно слаб?». А «мальчики» ставили твердый вопрос: «Когда же в наступление?» От возвращающихся в часть узнавали о наступлении на других фронтах: взята Полтава, Екатеринослав; от Царицына Кавказская армия наступает на север; даже у Готни 1-й и 4-й батальоны наступают и взяли ее.
Узнали, что генералом Деникиным отдана директива о наступлении на Москву. Но она отдана давно, 20 июня, месяц назад. «Скорей на Москву!» — стремление всех. Но… 30 и 31 июля батальоны, смененные частями Партизанского генерала Алексеева полка, на подводах отправились обратно в Белгород.
Трехнедельная стоянка у Корочи не оставила никаких впечатлений: пришли, постояли и ушли, потеряв едва 100 человек. Расположились по старым квартирам и занялись своим делом. 1-го батальона в городе не было, а про прибывших забыли: даже пополнений не дали, и остались они в составе 400–500 штыков (в 1-м до 700 штыков). Роты не видели и даже мало чувствовали присутствие командиров батальонов и тем более командира полка. Штаб полка жил обособленной жизнью с несколькими командами, никуда не выступавшими. Такая отчужденность была неприятна для офицеров в ротах. Командир полка не знал даже лично своих командиров рот; не знал нужды и духовных запросов своей части. Батальоны, роты шли в отдел, что-то делали, выносили какой-то опыт и в боевом отношении, и в других, и их об этом не спрашивали. Обмена опытом не было.
В Белгороде говорили, что начинается формирование 2-го полка{129}. Конечно, все рады, но удивлялись, почему так поздно, когда на фронте уже действует 2-й Корниловский. Еще в Купянске
