- Думаешь, Антон не различит их?
- Различу, - отмахнулся Антон. - Большой аппарат, маленький - все равно на фоне полного отсутствия технической активности засечь его не так уж трудно. Если умеешь, конечно.
- Достаточно пропустить один, - вздохнул Герт. - Ну что, опять в обход? Если эта чертова аппаратура и дальше везде понатыкана, то мы можем исчерпать весь резерв времени и напрочь выбиться из графика.
Квантовый бинокль был еще на мне. Я осмотрелся, прикидывая, как бы лучше обогнуть зону контроля. Где-то в километре от того места, где мы остановились, среди скальных обломков, напоминавших зубы гигантского зверя, который затаился на время, а потом воспрянет и стряхнет с себя груз гор, я заметил какое-то движение.
- Гляди, - толкнул я в бок Герта. Он всмотрелся туда, куда я ему указал. В том месте на какую-то секунду возник и тут же исчез силуэт.
- Видел?
- Вроде бы да. Горный козел или пантера?
- Ничего подобного. Я успел прощупать его. Это человек.
- Если это рагнит, - поморщился, как от зубной боли, Герт, - жди теперь звено боевых глайдеров.
- Если только они не захотят поиграть с нами в кошки-мышки, - заметил Антон.
- Эти не захотят, - возразил Герт. - У них очень силен рефлекс хищников-убийц. Если они видят добычу, то должны сразу же вцепиться в нее.
- Утром я уже видел нечто подобное. Я рассказал о своем утреннем видении.
- Почему же ты сразу не доложил обо всем? - недовольно осведомился Герт.
- Я сказал Маклину. Но он ничего не почувствовал. Я решил, что мне или показалось, или я видел астральный объект.
- Ты делаешь ошибки. С Уолтером ты тоже что-то почувствовал и не настоял на своем. Он мог бы быть жив... А, ладно, теперь ничего уже не изменишь. Но учтите все - положение осложняется. Если есть хоть малейшие опасения, ощущения, идеи - тут же доводить их до меня и до всех. Ясно?
- Куда уж яснее.
Как обычно, обходной путь оказался тяжелее прямого. Пропасти, крутые склоны, камни, вырывающиеся из-под ног и вызывающие камнепады, и еще масса подобных удовольствий. Мы все больше забирали вправо и все больше теряли времени. Если так пойдет дальше, опасения Герта насчет того, что мы выбьемся из графика, оправдаются. Тогда по прибытии на место нам останется только прослезиться и помахать платочком вслед улетающему "Изумрудному страннику".
В одном месте на гребне горы осторожный Ковальский наступил на карниз и вместе с куском породы ухнул вниз с двухсотметровой высоты. И надо же - как раз перед этим, посчитав, что участок не особенно опасный, он отстегнул страховку, мешающую его движениям. Тут бы ему и пришел конец, если бы он не успел среагировать и переместиться на три метра в сторону - на выступ. Перемещение отняло у него уйму сил, и нам пришлось задержаться для того, чтобы привести его в порядок.
Время шло, солнце начало свой путь к изрезанному горными пиками горизонту, а мы все никак не могли завершить этот обход Мы опять уперлись в стену высотой метров в триста, вроде той, которую нам пришлось обходить утром, что для Уолтера закончилось весьма печально. Эта стена, правда, была не столь устрашающей на вид, поменьше, но все равно - сюрприз не из числа приятных.
- Ну и что теперь? - обвел нас глазами Герт.
- Еще один крюк - мы опять потеряем уйму времени, - сказал Антон.
- Надо штурмовать. Быстрее получится, - вздохнул Ковальский.
- Может, образуем Круг и переместим одного на вершину, а он кинет нам веревку? - предложил Одзуки.
- Это отнимет уйму сил, - отрицательно покачал головой Герт. - Если будем так разбрасываться, то к форту дойдем как вареные курицы, и рагнитам останется только разложить нас по тарелкам. Решено - штурмуем. Идем двойками. Первая Маклин и Аргунов. Вторая - я и Одзуки. Третья - Мечислав и Антон. Кто против? Тогда пошли.
Маклин был лучшим альпинистом среди нас всех. Непонятно, откуда взялись у негра такие способности к скалолазанию, но получалось это дело у него отлично, Ему приходилось сдерживать себя, потому что его напарник, то есть я, медленно тащился следом. Пару раз нам пришлось преодолевать отрицательный уклон - это когда скала наползает на тебя. Раньше альпинисты пользовались стальными крюками, теперь же применяются вакуум-контактеры с пластиковым наполнителем, от электрического импульса намертво приваривающиеся к скале. Их прозвали "липучками". Их можно было отключать и использовать заново, так что места они занимали немного.
Один раз я все-таки навернулся. Разбитые еще утром пальцы нащупали неровности на стене, но я не рассчитал, и руки соскользнули. Боль от ушибов и ссадин, ужас падения, потом резкий рывок, сбивший дыхание, - первая "липучка" вылетела вместе с увесистым камнем, просвистевшим в десяти сантиметрах от моего шлема... Если не выдержат остальные, то лететь мне добрую сотню метров. И перемещение ничем не поможет - просто я буду лететь с такой же скоростью, но на пару метров правее. А еще я увлеку за собой Маклина, который в последние секунды своей жизни проклянет себя за то, что связался с таким увальнем и неумехой, как я.
Толчок. Вторая "липучка". Она выдержала! Удар был сильным, но не опасным. Маклин начал подтягивать меня вверх, и некоторое время я болтался, как мешок, что в общем-то выглядело довольно унизительно, но чем-то было даже приятно после изнурительного карабкания по стене Наконец я сумел зацепиться за карниз и снова распластался на камне.
- Тебе нравится летать, как птица? - осведомился Маклин сверху.
- Нравится. Мне не нравится падать, как топор.
- Тогда держись крепче.
- Да я и так почти что врос в эту несчастную скалу!
Мы достигли следующего карниза - слишком узкого, чтобы на нем можно было устроить чаепитие, но достаточно широкого, чтобы немного передохнуть, прижавшись к стене.
- Неужели есть ненормальные энтузиасты, занимающиеся альпинизмом в свое свободное время2 - покачал я головой.
- Это самый величественный, мужественный и красивый спорт, - возразил Маклин.
- Как говорил один наш писатель: "Рожденный ползать - летать не может". Я бы всему этому предпочел вечер у горящего камина и стаканчик доброго вина.
- Рагниты поднесут тебе стаканчик вина, если мы тут рассиживаться будем. Пошли!
Оставалась примерно четверть пути, притом не самая трудная. Маклин выбрал направление вдоль едва заметного, наискось уходящего вверх выступа и забрал на несколько метров вправо. Я отстал от него. Это и спасло меня, иначе накрыло бы нас обоих.
Как обычно бывает, опасность и Маклин, и я почувствовали где-то за секунду. В другой ситуации этого времени хватило бы, чтобы предпринять какие-то меры и спастись. Но только не тогда, когда висишь на высоте сотен метров от земли, прилипший к скале, как дохлая муха к стеклу. По нависшему над Маклином уступу медленно (как мне показалось) поползла трещина, и обломок скалы весом в тонны полторы солидно и неторопливо устремился вниз. Прямо на Маклина. И у него не было ни малейшей возможности ни отскочить, ни переместиться в сторону - это лишь привело бы к тому, что он сорвался бы и все равно погиб. Если бы булыжник был поменьше, можно было б надеяться на прочность "Хамелеона" да "невидимой кольчуги" - энергетической брони, которой с древности умели покрывать себя хорошие воины и которую не пробивали даже очень сильные удары. Но выжить после того, как по тебе проедется этакая глыбина, нереально, поставить энергетический барьер такой мощи не под силу даже суперу. Для Маклина не было спасения, и ему оставалось одно - погибнуть в так горячо любимых им горах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
