Я в составе подразделения полиции, преследующего юношу, которому примерно 8 или 9 лет – возраст моего сына Вилли… Он выглядит как афганский ребенок, отверженный, голодающий, потерянный. У него в руке старая газета. Этот мальчик ускользает от нас в течение многих лет, но теперь, когда мы схватили его, я в замешательстве. Он смотрит на меня умоляюще и говорит: «Пришло время?»… – неуверенно протягивая мне газету. На первой полосе статья об этом потерянном мальчике и о том, как сильно его отец хочет его возвращения… он был потерян или брошен, или похищен! Газета рассказывает его историю. В тот момент я вглядываюсь ему в глаза и понимаю, что это мой сын! (Как будто он был ребенком моей старинной подруги, которая забеременела от меня.) Я переполнен чувствами. Все, что я могу сказать, это: «Я люблю тебя». Я тянусь к нему и просыпаюсь на моменте этого объятия, глубоко взволнованный.
Главной темой этого сна является мотив возвращения домой. Майк очень волновался, когда рассказывал его, понимая, что возвращение мальчика после долгой разлуки представляет собой возвращение потерянной части его самого – открытого, нуждающегося, ранимого и полного стыда восьмилетнего внутреннего ребенка, который был в изгнании в какой-то истерзанной войной чужой стране, полной угнетения и насилия, подобной Афганистану под властью талибов. «Новость», которая передается в сновидении через образ газетной заметки, что отец этого мальчика (недавно интегрированное Эго Майка) хочет вернуть его из этой «другой» страны (из бессознательного). Подразумевается, что он ждал в течение долгого времени этого возвращения, но только недавно была написана «история» о его бедственном положении, то есть только недавно Майк это осознал. Опять же старинная подруга (ранняя встреча с фемининностью) является «источником» этого ребенка. Очевидно, что жизнь была не та без него, но Майк не знал, как много он потерял, пока эти сны не донесли это до него во всей полноте.
Регрессия и восстановление старой защиты
В конце пятого года нашей совместной работы произошло совершенно новое «перераспределение» энергии в личности Майка. Однажды он пришел и сказал: «С прошлой сессии я был как в миксере. Меня „подключили“… усилились вибрации на клеточном уровне: если я думаю об этом, я сильно взбудоражен. У меня ощущение погружения в нуминозное. Что-то воссоединяется – возможно, Эго и Самость… подобно энергии кундалини. Я чувствую, будто могу ходить по воде». Короче говоря, Майк переживал состояние инфляции.
На волне этой энергии он запланировал особое и экстравагантное путешествие для них с женой и приложил значительные усилия, чтобы организовать этот сюрприз для Карен. Когда наступил ее день рождения и Майк подарил ей эту поездку, Карен была шокирована экстравагантностью его затеи и не смогла ответить на это в духе той любви, с которой он планировал подарок. Он был подавлен и в гневе удалился. Вернулись старые защиты от зависимости с их гордостью, гневом и ужасом перед уничтожением ранимого я. Ему приснилось сновидение:
Я проник в группу людоедов. Они используют кровь, чтобы создать это огромное чудовище, подобное Супер-Франкенштейну. Они выкармливают этого монстра, обладающего сверхъестественными способностями. Он питается жизнью других, но сам себя поддерживать не может.
Шли дни. Майк вернулся в свою прежнюю позицию «Рокки», предоставляющую ему защиту от зависимости.
Однако, так же как это было показано в его сновидении, на этот раз защита не могла «поддерживать саму себя». Наконец он смирил свою гордость и признался Карен со слезами на глазах, как много значила для него запланированная поездка и какую глубокую боль он ощутил, как сердит на ее нейтральную реакцию. Это не оттолкнуло Карен, а вызвало в ней глубокое сострадание. Поездку перепланировали, на этот раз с ее участием.
Возвращение Симпатии
Сны Майка немедленно откликнулись на эту последовательность событий:
Блондинка снова со мной. У меня есть большая круглая кровать. Она очень устала и нуждается в отдыхе, и я впервые не сексуализирую наши с ней отношения, то есть могу позволить ей отдохнуть. Ее тело постоянно двигается по кругу, как стрелки часов. Я продолжаю смотреть на нее (так же как я смотрю на своих мальчиков). Теперь мы дружим.
Майк понял, что после длительного отсутствия вернулась Симпатия. Нас обоих интересовало, что ее тело показывает время на его круглой кровати как стрелки часов – как будто каким-то образом время в жизненном повествовании Майка отменяется фемининной фигурой. Затем Майку приснилось: «Симпатия – мой агент по недвижимости. Она ищет для меня место получше, чтобы я жил там с семьей».
В это время, когда присутствовала Симпатия, Майк осознал, что его чувства к Карен стали глубже. Теперь в разговорах с ней он позволял себе проявлять свою ранимость, что прежде он стыдился делать. Он больше не прятал эту свою часть. Он признал, что никогда не переставал думать, что появится какая-то другая женщина – та, которая его по-настоящему «поймет». Это означало лишь частичные обязательства по отношению к своей жене и к его жизни с ней. Затем был такой сон:
Я собираюсь жениться на Карен. Мы вместе уже в течение действительно долгого времени. Мне трудно принять окончательное решение – действительно ли мне нужно жениться… Я иду рядом с большим бассейном, в котором плавают дельфины… Затем я понимаю, что я все-таки действительно хочу жениться на Карен. Она появляется именно в этот момент. Я обнимаю ее, и мы сливаемся в долгом поцелуе, это возбуждает меня. Позже мы восхитительно занимаемся любовью.
Как это обычно бывает с архетипическими защитами, старая система самосохранения активизировалась в ответ на каждый шаг вперед в процессе интеграции личности Майка. Вскоре после позитивных событий, упомянутых выше, ему приснилось следующее:
Появляются какие-то террористы и берут женщину и ребенка в заложники. Я подхожу и прошу их: «Пожалуйста, не делайте этого!.. Возьмите меня вместо них». В меня дважды стреляют, попадают в грудь, и я падаю на пол. Я опять встаю, и они снова стреляют в меня. Все три пули попали в левую часть груди, но ни одна не попала мне в сердце. Наконец, приезжает «скорая», и врач начинает заниматься мной.
Хотя в этом сновидении старая защита снова угрожает поместить его внутренний мир в заточение в замкнутом пространстве, сновидящее Эго вновь жертвует собой, но остается живым. Глубинная мудрость, которую передает это сновидение о перипетиях Эго на этом этапе внутренней динамики Майка, состоит в том, что «террористы» получают всю свою энергию от противостоящего им Эго, фактически они сами каким-то образом являются этой борьбой. Окончательно «истинность» этого толкования была подтверждена одним из последних сновидений в аналитическом приключении Майка. Это было «великое» сновидение со многими архетипическими коннотациями.
Добровольное жертвоприношение и игра на обезглавливание
Я нахожусь на этом алтаре с двумя другими мужчинами. Перед нами великан с громадным мечом или скипетром. Мы все должны быть принесены в жертву. Я третий по очереди. Я смотрю на первого человека и очень сочувствую ему. Он склоняет голову и не готов умереть. «Терминатор» прохаживается сзади и вот-вот отсечет ему голову. Он видит, что я смотрю на этого человека, и идет ко мне. Он поднимает мою голову, нежно придерживает мой подбородок, затем приподнимает и вытягивает мою шею. Он подходит ко мне сзади. (В тот момент, когда он коснулся меня, мое хладнокровие улетучилось. Когда я выпрямил шею, я вошел в другой поток сознания… Теперь я приветствовал смерть… Я соединился с миром иным.) Он берет свой меч и опускает его, однако моя шея всего лишь оцарапана им. Он возвращается и становится передо мной. Часть меня все еще не здесь, но сейчас я вернулся в свое тело, голова кружится. Он поднимает меня и поворачивает лицом к храму, а я даже не знал, что я был в нем. Здесь целая группа людей, они очень уважают меня и радуются за меня, как будто я прошел какую-то инициацию. Он ведет меня к этому сакральному месту – священному убежищу, похожему на сад. Сейчас его меч в ножнах. Он говорит: «Кто-то будет очень хорошо заботиться о тебе».
К этому моменту Майк мог сам интерпретировать собственные сны. Об этом он сказал следующее:
Нужно суметь принять смертность и смерть, чтобы соединиться с Духом. Теперь я гораздо больше могу принять свою ранимую часть, и это позволяет мне полно чувствовать печаль жизни – полную скорби тоску по целостности… все, что мы можем сделать, – это быть с другими людьми в их горе и радости – выдерживая это… выдерживать любовь к Карен и моим мальчикам. Если я выдерживаю горе, то жизнь возвращается и радость вместе с ней. Если я не могу выдержать это напряжение, я незаметно покидаю реку, и оказываюсь на мели на берегу. Переживание теперь заземлено. Перед этим во всем потоке энергии Кундалини я не был заземлен. Это было похоже на незаземленную электрическую цепь, будто я трепыхаюсь, оказавшись на спицах крутящегося колеса. А теперь я будто нахожусь около ступицы. Моя индивидуальность трансформируется. Мое ощущение отрезанности исчезает: мы все одно, все взаимосвязано.
