Эш притянул жену ближе к себе и завернул в свое теплое пальто. Он посадил ее в свой ожидающий у дверей экипаж.
Опустившись на мягкие подушки, она позволила ему завернуть себя в одеяло. Маргарит дрожала не от холода, а от присутствия Эша.
Он пришел за ней.
Маргарит открыла рот, чтобы заговорить, небрежно сказать что-то о слишком заботливых отцах, хоть что-то, чтобы ослабить напряжение, повисшее в воздухе между ними, но ей это не удалось. Эш обернул ее в одеяло и одним плавным движением обхватил руками ее лицо, притягивая ее к своему рту, чтобы поцеловать, тем самым лишив дара речи, способности дышать и мыслить.
Он наклонился, снова и снова касаясь ее губами, языком проникая в рот, принося с собой вкус пряного напитка и всего, что составляло его сущность.
Этот отчаянный и голодный поцелуй обжигал ее, овладевал ею, словно это был первый и последний раз для них обоих.
Она прижалась к нему с беспокойным всхлипом, скользя руками по волосам и упиваясь желанием, вызванным пылким соединением их губ.
Он застонал, углубляя поцелуй, сливаясь своими губами с ее. Их зубы стукнулись с дикой страстью. Когда он прикусил ее губу, на Маргарит накатило наслаждение, а кровь закипела. Она укусила его в ответ. Эш содрогнулся, заставив ее затрепетать. Их пальцы касались тел друг друга, блуждая, дотрагиваясь и лапая без стеснения.
Испытывая отчаянный, страстный голод, она с лихорадочной поспешностью скользнула пальцами к его штанам. Во рту она чувствовала темный, дикий, медный привкус. Маргарит обхватила рукой его шелковистую плоть. Они оба вздрогнули, объединенные желанием и потребностью друг в друге.
Ее одеяло упало, когда он развернул ее, усаживая к себе на колени. Ее пеньюар распахнулся, как только она бедрами обхватила с обеих сторон его бедра. Он нашел ее жаркое местечко, и она почувствовала, как головка его обнаженной плоти толкается, ищет вход и погружается в нее.
И вот он уже на месте. Заполняет ее.
Она вздрогнула, почувствовав, как он резко толкнулся в нее, и схватила его за плечи, будто он был ее путеводной нитью, словно она совсем не желала отпускать его.
И Маргарит поняла, что она на самом деле не отпустит его.
Она сделает все от себя зависящее, чтобы удержать его, пока дышит.
Задыхаясь, испытывая удовлетворение, содрогаясь от силы своего оргазма, Эш провел руками по ее округлым бедрам, наслаждаясь ощущением атласной кожи. Он прижался лицом к ее шее, вдыхая аромат меда с молоком и понимая, что желал бы вдыхать этот аромат каждое утро.
- Прости, - прошептал он. – В кровати было бы удобнее, я знаю. Но когда я с тобой, то ничего не могу с собой поделать.
- Извинения ни к чему, я и сама не без греха.
Он поднял голову и посмотрел на ее лицо, скрытое в тени.
- Почему ты уехала с ним? – Его грудь сдавило от воспоминаний о том, что он испытал, увидев, что Маргарит нет в их постели. В тот момент чувство потери преодолело его страхи стать таким же, как его собственный отец и потерять все, что он создал с Джеком.
- Он настаивал, и мне не хотелось подвергать опасности ни миссис Харкинс, ни кого бы то ни было из слуг…
- Маргарит, они обязаны защищать тебя. – Он поморщился, вспомнив, что и сам должен был охранять ее. Теперь он уж постарается лучше выполнять свои обязанности. – ТЫ должна поверить, что тебя стоит защищать. – Любой ценой. Он обнял ее крепче. – Пообещай, что, приходя домой, я всегда найду тебя там. Не покидай меня больше никогда, - прошептал он. Больше он не собирался отталкивать ее от себя лишь потому, что боялся стать таким же, как отец.
Не получив ответа, он прижался своим лбом к ее, чувствуя ее теплое дыхание на своих губах. Он закрыл глаза, когда ее легкая дрожь передалась ему. И все-таки она так ничего и не пообещала.
ГЛАВА 21
Перевод: Anastar
Бета: IreneA
Маргарит проснулась утром следующего дня и первым делом убедилась, что Эш все еще в их постели. Что он не улизнул ночью, подобно воришке, пока она спала. Он остался. Сначала в груди, а затем и по всему телу разлилось тепло.
Маргарит мысленно вернулась к прошлой ночи, когда он просил пообещать, что она никогда его не покинет. Она пыталась что-то сказать, но не смогла выдавить ни слова. Ведь она сама еще ни в чем не была уверена.
Она разглядывала балдахин над кроватью, погружаясь в то, что было ее жизнью. С ним. Нет больше благородного рабства, нет необходимости держать за руки умирающих, покидающих эту землю. Это была ее жизнь, и неважно, как долго она продлится. Месяц или полвека.
Ее рука преодолела разделявшее их расстояние и накрыла его пальцы. Несколько мгновений она лежала неподвижно, совершенно довольная, полностью удовлетворенная этим простым контактом. Она наблюдала за спящим мужчиной, за буйно разметавшимся вокруг его головы темным золотом волос. Она любила запускать пальцы в эти шелковые пряди. Его лицо казалось смягчившимся, углы и ямочки сгладились, стали менее серьезными.
Он внес ее в дом, словно она была хрупкой драгоценностью. Любимой.
Она этого хотела. Хотела его любви. Хотела любить его, не боясь нависшего над ней рока. Маргарит прикусила нижнюю губу и привстала на локте, легонько поглаживая тыльную часть его руки, провела пальцем по венам.
Перед тем, как ее притащили в отцовский дом, Маргарит решила рискнуть и увидеться с мадам Фостер. Она не могла ждать ни дня. Ей нужно было встретиться с ясновидицей, чтобы обрести надежду, что все, возникшее между ней и Эшем, не исчезнет в одно мгновение.
Больше откладывать было нельзя. Как она могла смотреть на Эша, когда ее сердце все еще переполняла боль от мысли, что она не сделала все возможное? Все, что было в ее силах? Невыносимо находиться рядом с ним, зная, что не попыталась продлить себе жизнь.
Отодвинувшись от Эша, Маргарит осторожно встала с кровати и бесшумно направилась в гардеробную, одним глазом поглядывая на спящего мужа.
Независимо от того, что поведает ей мадам Фостер, она, наконец, успокоится. А потом - будь что будет, она станет проживать каждый день на полную катушку. Станет наслаждаться жизнью. Любить Эша.
Одевшись, она схватила с туалетного столика горсть шпилек и кинула на мужа последний долгий взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Сердце переполняла надежда.
Она кое-что обрела с Эшем. То, чего у нее никогда прежде не было. На что она не могла и надеяться. Ее жизнь впервые получила иной смысл, а не только служение другим. Раньше она не жила… лишь существовала. Он разбудил ее, заставил чувствовать себя живой. Какая ирония, ведь скоро она может умереть.
