он знал моего отца и теперь пытается вернуть то что считает своим.
Остаток дня, я провел, пытаясь делать вид что работаю, все это время мучительно напрягая свой мозг, пытаясь составить хотя бы примерный круг людей, кто мог хоть что-то знать о тайнах моей прошлой жизни. Несмотря на то что с момента смерти моего отца прошло немало лет, список получился приличный. Вот поэтому, вечером, когда Иван пошел спать, я наглухо закрылся в своей комнате и снова начал вспоминать свое прошлое, мысленно пытаясь вернуться назад в то время, когда моя судьба и дальнейшая жизнь решалась другими людьми за моей спиной.
Мое уголовное дело вел скромный и неприметный на первый взгляд следователь. Даже фамилия у него была какая-то несерьезная – Неприделов. При этом в общении он был весьма строг и точно следовал букве закона во всех своих действиях, выполняя различные предусмотренные при этом формальности. На допросах этот следователь часами вчитывался во все подробности моего уголовного дела, толком ни о чем меня не спрашивая. Что и понятно, ведь у него уже было мое чистосердечного признание, на котором можно построить любое обвинение.
Понимание того что происходило тогда, приходит ко мне только сейчас. Ведь вначале я сам, своей рукой, но под диктовку своего адвоката написал чистосердечное признание в содеянном, тем самым сведя работу следователя к простой формальности. Вот поэтому все наши дальнейшие встречи с ним превращались в полный фарс и театр абсурда. Мне даже иногда казалось, что он просто отбывал со мной положенное время. Теперь же я точно уверен, что Неприделов заранее все знал, и работал со мной по уже спланированному сценарию. Но тогда я его побаивался, мне казалось, что сидя передо мной этот следователь старательно ищет хоть какие-то зацепки в той версии, что придумал для меня мой адвокат. Я все ждал, что он вдруг оторвет свой строгий взгляд от бумаг и спросит: «Вот здесь у вас что-то не совсем сходится, а поясните-ка мне, что все это значит?». Да и в целом я ожидал от следователя по своему делу множество хитрых и каверзных вопросов, придирок по поводу и без, странных, пространных фраз-ловушек. Что было вполне обоснованно. Ведь внешность обманчива, поэтому из нелепого недотепы Неприделова этот человек мог легко превратиться в жесткого и безжалостного Беспределова и тогда мне было бы несдобровать. Но ничего из этого не произошло. Изо дня в день я тупо курсировал между своим адвокатом и этим следователем как мячик от пинг-понга. Я получал от своего адвоката текст, который мне нужно было затем озвучивать следователю при каждой новой встрече. Кажется я тогда был очень похож на большое, говорящее письмо ,или музыкальную открытку, куда можно надиктовать любой текст, какой хочешь, а затем отправить другому. Все так. Ничего особенного. Дешевый спектакль с плохими актерами. Но все это я, к своему сожалению, понял только сейчас. Тогда же я всему верил как ребенок и считал что мы с адвокатом придумали хитроумный план, а следователь как идиот всему верит и ведется на то, что я ему говорю. Хотя, если посмотреть на мое уголовное дело по существу, то в чем там было разбираться? Все очень просто и понятно. Это же не финансовые махинации на десятки томов. В моем случае следователю даже искать никого не требовалось, все понятно – вот машина, вот виновник, вот жертва, к тому же все это случилось в одно и тоже время в одном месте.
Стоит также сказать несколько слов и о моем адвокате. Фамилии его я уже не помню. Но это был порядком располневший мужичок, лет пятидесяти. Свои вечно бегающие, маленькие свинячьи глазки, он прятал за толстыми стеклами больших очков. При этом выражение его лица почти никогда не менялось, оставаясь все время надменно-насмешливым. Разговаривал он так же – через губу, привязываясь к каждому моему слову, словно пытался и в этом найти некий повод для удовлетворения собственного ЧСВ. Вот поэтому первое время даже после короткого диалога с этим адвокатом, мне сразу же хотелось сломать ему нос. Но вскоре, я привык к его поведению, подстроился и даже сам стал подшучивать над этим пухлым тюфяком. Ему это явно не нравилось, но в ответ на мои выпадки, он чаще всего молчал, лишь злобно таращил на меня свои маленькие свиные глазки, Ответить он боялся, видимо деньги моего отца за свою работу ему были важнее, чем разборки с таким дерьмом как я.
Тот год в моей жизни даже без уголовного дела, выдался на редкость паршивым. Подруга внезапно «залетела» и я толком не знал от кого, но с ее слов, отцом ребенка конечно же был я. С большим трудом мне удалось заставить ее сделать аборт, после чего она внезапно уехала в другой город. После разрыва с ней я начал «бухать по черному» и несколько раз попадался в руки полиции пьяным на своей машине, но всегда удавалось откупиться. А затем случилось то, что случилось, только в тот раз все было гораздо серьезнее, чем я думал. Мой отец тогда готовился к местным выборам, но так как он не любил привозить работу в дом, то мало чего рассказывал мне о своих планах. Когда отец начинал больше работать, это проявлялось лишь в том, что он начинал чаще задерживался в своем офисе, а у нас дома постоянно звонил телефон, даже в выходные. Я и сам узнал о том, что мой отец будет избираться почти случайно, когда увидел его фото на огромном рекламном баннере, висящем в прямо в центре нашего городе. Смотря на тот нелепый баннер, я усмехнулся и подумал о том как же все-таки эти гребаные пиарщики заставили моего отца сделать такую улыбку. Хотя в целом все на его фото все было стандартно без какой-либо фантазии. Мой отец, словно председатель какого-то колхоза, стоял посредине большого, желтого, пшеничного поля, в простой белой рубашке без галстука, небрежно расстегнутой на груди на одну пуговицу, а свой пиджак он держал одним пальцем за вешалку, закинув его за спину. Отец смотрелся в этом новом, непривычном для меня образе, весьма просто и добродушно, а на его лице не осталось и следа от той чрезмерной суровости, к которой я привык. К тому же взгляд его был обращен не на смотрящего на баннер, а наоборот куда-то вдаль, в будущее. «Поможем всем и каждому» – гласила огромная подпись на предвыборном баннере моего отца, что также наводило меня на размышления. «Интересно кто же станут теми первыми счастливчиками
