– Все это похоже на речи идиота.
Сойер щелкнул пальцами по своей бутылке:
– Я им и был. Полным идиотом. Но она не дает мне шанса исправиться.
Вытянув шею, я взглянула на Сойера:
– Ты все еще любишь Вэл?
Он уставился на пиво.
– Кто, думаешь, подарил ей на день рождения кролика, что стоит у нее на столе? Уж точно не Маркс.
– Вот дьявол, – сказал Энтони. – А мы с Марксом поспорили, что ты гей.
– Твой радар на геев явно сломался, – сказала я.
Энтони улыбнулся лишь уголком губ:
– Я говорил, что он натурал.
Сойер сморщил нос:
– Маркс считает меня геем? Какого хрена?
Я усмехнулась, но когда Энтони наклонился шепнуть мне что-то, на соседний стул опустился Томас.
– Энтони собирается сказать, что я пришел, – проговорил он.
Все мое тело напряглось, а улыбка исчезла с лица.
– Мэддокс, – поприветствовала я его.
– Без претензий, Мэддокс, – сказал Энтони. – Просто я обещал ей, что теперь буду всегда прикрывать ее тыл.
Казалось, Томас растерялся.
– Он имеет в виду, без обид, – сказала я.
– Ясно, – проговорил Томас.
– Как обычно? – спросил Энтони, недовольный тем, что мне пришлось его переводить.
– Сегодня мне виски с колой, – сказал Томас.
– Будет через минуту.
Сойер подался вперед:
– Паршивый день, босс?
Томас не ответил, вместо этого уставился на свои руки, сцепленные в замок на столешнице.
Мы с Сойером обменялись взглядами.
– Она знает? – вернулась я к разговору.
– Конечно, знает. Она все знает, – состроил рожицу Сойер.
– Может, пришло время жить дальше.
В бар вошли двое молодых парней. Раньше я их здесь не видела. Они двинулись вперед, выпятив грудь и чванливо размахивая руками. Я заметила, как один из них окинул меня взглядом.
– Симпотный свитерок, Йоко, – сказал он.
Сойер поставил ногу на пол, чтобы встать, но я прикоснулась к его руке.
– Просто игнорируй их. Сегодня концерт рок-группы «Casbah», возможно, они как раз оттуда, и думают, с кем подраться. Взгляни на футболку того, что покрупнее.
Сойер бросил взгляд в сторону парочки, замечая, что футболка одного из парней порвана возле горловины. Мы заказали еще напитков. Томас опустошил свой бокал, бросил банкноту на барную стойку и ушел, не сказав ни слова.
– На него не похоже, – протянул Сойер. – Как давно он уже сюда не заходил?
– Больше двух недель, – сказал Энтони.
– А теперь заявляется, выпивает один бокал и уходит, – проговорил Сойер.
– Он обычно заказывает только один напиток, так? – спросила я.
Энтони кивнул:
– Но не когда у него такое выражение лица.
Я повернулась к двери и увидела, что парень в рваной футболке и его приятель уходят.
– Быстро они.
– Я слышал, как они говорили, что им скучно. Наверное, слишком медленное обслуживание, – подмигнув мне, сказал Энтони.
– А ты умен, – улыбнулась я. – Сойер, тебе нужно еще раз поговорить с Вэл. Выложи все карты на стол. Если она не пойдет на это, тогда тебе стоит съехать и подписать бумаги. Ты к ней несправедлив.
– Ты права. И, Линди, что бы ты ни говорила, мы все равно друзья.
– Ладно.
Мы с Сойером спрыгнули со стульев, попрощались с Энтони, потом пересекли темный зал и вышли на улицу. Тротуар был хорошо освещен, мимо проезжали машины, но что-то было не так.
Сойер прикоснулся к моей руке.
– Ты тоже заметил? – спросила я.
Мы осторожно приблизились к углу и услышали чей-то стон. Сойер собирался по-быстрому глянуть, что там, но вместо этого ошарашенно уставился на что-то и разинул рот.
– Вот черт!
Я последовала за ним, немедленно доставая мобильник. Двое парней из бара лежали в лужах крови.
– Девять-один-один.
– Что у вас случилось?
– Здесь двое мужчин, лет двадцати – двадцати пяти, их сильно избили на тротуаре в Мидтауне. Обоим нужна «Скорая помощь».
Сойер осмотрел пострадавших.
– Этот без сознания, – сказал он.
– Оба дышат, один без сознания.
Я продиктовала адрес и отключилась.
Сойер осмотрелся по сторонам. В противоположном направлении шла пожилая пара, но кроме них и бездомного мужчины, копающегося в мусоре на северном углу улицы, в квартале никого не было. Ничего подозрительного я не заметила.
Вдалеке завопили сирены.
Сойер спрятал руки в карманах брюк:
– Похоже, они нашли то, что искали.
– Может, это кто-то, с кем они столкнулись ранее?
Сойер пожал плечами:
– Это не моя юрисдикция.
– Очень смешно.
В считаные минуты подъехала полицейская патрульная машина, а после нее «Скорая». Мы рассказали им, что знали, показали наши документы, и нас отпустили.
Сойер проводил меня до вестибюля моего дома и обнял.
– Уверен, что не нужно проводить до дома тебя? – спросила я. – Кто бы это ни сделал, он все еще может находиться рядом.
– Заткнись, Линди, – усмехнулся Сойер.
– Спокойной ночи. Увидимся завтра.
– Нет, я буду на выезде.
– Ах да, точно. Это твое… дело, – сказала я.
От выпивки у меня кружилась голова. Хорошо, что мы решили уйти из бара.
– Я сижу на хвосте у одного из наших источников из Вегаса, Артуро.
– Головорез Бенни? Что он делает в Сан-Диего? – спросила я.
– Бенни отправил его навестить своих новых приятелей с Востока. Я прилагаю все усилия, чтобы он не свернул с нужного пути. Не хочу, чтобы парни из якудза вынудили его раскрыть конфиденциальную информацию или чтобы он их предупредил.
– Звучит очень серьезно.
– Как всегда. Спокойной ночи.
Сойер вышел из вестибюля, а я повернулась, чтобы нажать на кнопку вызова лифта. Она была запачкана свежей кровью. Покрутив головой, я вытерла ее изнаночной стороной блейзера.
Двери разъехались, раздался приятный звоночек, приглашающий внутрь, но как только я ступила в лифт, мое сердце ушло в пятки. Кнопка шестого этажа тоже была перепачкана кровью.
Вновь я использовала блейзер, чтобы скрыть следы, а потом поехала наверх, изнывая от нетерпения. Я буквально выскочила из кабины лифта и направилась прямиком к двери Томаса, барабаня по металлической поверхности. Он не ответил, и я вновь постучала.
– Кто там? – наконец спросил Томас.
– Лииз. Открой, мать твою!
Загремела цепочка, щелкнул замок, и Томас открыл дверь. Я пронеслась мимо него, потом крутанулась и скрестила руки на груди.
В правой руке Томаса я заметила лед, а на левой – кровавую повязку.
– Боже! Что ты наделал? – сказала я, протягивая руку к бинту.
Я осторожно приподняла его, обнажая влажные ссадины на костяшках, потом посмотрела на Томаса.
– Эти ублюдки-расисты оскорбили тебя.
– И ты решил избить их до смерти? – взвизгнула я.
– Нет, это вышло после того как они обронили фразу, что неплохо бы тебе пойти домой через темный переулок.
Я вздохнула:
– Идем, я промою рану.
– Я уже все сделал.
– Забинтовать и приложить лед не означает промыть. Так ты заработаешь инфекцию. Весело, правда?
Томас нахмурился:
– Ну ладно.
Мы с Томасом прошли в ванную комнату. Он сел на краю, вытянув вперед слегка сжатые в кулаки руки.
– Аптечка?
Томас кивнул на раковину.
– В нижнем шкафчике.
Я достала прозрачный пластиковый контейнер, расстегнула замок и порылась в содержимом.
– Перекись?
Томас поморщился.
– Значит, избить двух мужиков ты можешь, стесав себе все кулаки, а пару секунд жжения не потерпишь?
– В шкафчике с лекарствами, – ответил Томас. – Зеркало открывается.
– Знаю, мое тоже, – невозмутимо сказала я.
– Я пытался пойти домой и не…
– Не наброситься на них?
– Некоторые ведут себя как агрессивные придурки, пока однажды кто-нибудь не выбьет из них дурь. После этого у них открывается новый взгляд на вещи.
– Вот как ты это называешь? Считаешь, что сделал им одолжение?
Томас нахмурился:
– Я сделал одолжение всему миру.
