погибших в лесном домике номер шесть, я не могла быть уверена, что Ленка останется с Касьяном живой. Исходя из всего, что я увидела и узнала о нем лично, он сильно смахивал на маньяка. Который, черт возьми, умудрился и меня поймать в свои сети.
Обманывать себя было трудно. Мне о Касьяне постоянно думалось, и не только как о причине всех моих тревог. Я вспоминала его губы, руки, нежные объятия и чувствовала себя больной на голову извращенкой. Не то чтобы я стала понимать тех женщин, которые писали любовные письма маньякам в тюрьмах, однако больше их не осуждала. Не знаю, что там с другими маньяками, но в Касьяне было нечто чертовски притягательное. Он был, как сахар, – попробуешь раз в детстве и прилипнешь потом на всю жизнь.
Больше всего я хотела, чтобы Касьян оказался простым ловеласом, «золотым мальчиком», помешанным на женщинах и привыкшим потакать своим желаниям. Приглянулась – устроил охоту – добился. И так каждый раз заново.
«Сердцеед» – слово, услышанное от старой карги, тревожно прозвучало в памяти. Старуха так называла именно Касьяна, в этом сомнений не было. Только пусть это будет не буквальное прозвище, а то сегодняшний кошмар все еще стоял у меня перед глазами.
В Лесогорске мне делать было больше нечего, но перед аэропортом я решила заехать еще в одно место – в свою старую квартиру. Если честно, меня интересовала судьба моего аварийного рюкзачка, а также того японского ножа, который мне так приглянулся. А еще нужно было убедиться, что Грач не оставил там послания. Я украла его деньги, не выполнила задание, и Грач просто обязан был оставить мне грозное письмо. Так обычно делалось перед тем, как отправлять убийц, вроде Адского Кондора. Я до сих пор не знала, что делать с Грачом, и письмо помогло бы расставить правильное акценты в наших отношениях. Если он начал войну, мне станет даже легче.
Стемнело, люди вернулись с работы в квартиры, в окнах зажегся свет, на парковке исчезли свободные места. Кто-то заехал своим джипом на детскую площадку. Правильно, зачем ей ночью пустовать? Собаки ведь в детскую песочницу гадят, значит, всем можно.
Какое-то время я наблюдала за домом и окнами своей бывший квартиры, но с виду все было спокойно. К десяти вечера людей на улице поубавилось, похолодало. Мысль о том, чтобы взобраться по внешнему корпусу дома и открыть окно снаружи, я отбросила. Еще были свежи воспоминания о том, как я падала, спасаясь от пуль Аллигатора и считая балконы ребрами. Лучше цивилизованно – по лестнице.
Поднималась бесшумно, глубоко натянув капюшон. В квартире, где я успокаивала любителей громкой музыки, было тихо и темно – то ли они съехали, то ли еще что случилось. Добравшись до своего этажа, я осторожно открыла отмычкой дверь, постояла какое-то время, прислушиваясь к возможным ловушкам, потом присела и заползла. Заходить в полный рост не стала – так, на всякий случай. С виду в квартире ничего не изменилось, но от чего-то неявного мурашки по коже у меня поползли. На какой-то момент мне даже показалось, что сейчас из кухни выйдет Касьян. Выхватив фонарик, я посветила на пол. Месячной пыли, которая должна была скопиться за мое отсутствие, не было, значит, кто-то прибрался. Замерла и стояла неподвижно минут сорок – я так умею. Очень хорошо помогает, если у тебя много времени, а кто-то притаился в засаде.
А потом я учуяла запах крови. Он был едва уловимый, но будто крепчал с каждой минутой. Внутренний голос требовал плюнуть на рюкзак и нож и убираться из квартиры немедленно. Я осторожно заглянула в спальную – пусто. Шторы на окнах плотно задернуты, кровать застелена, все мои вещи исчезли. Скорее всего, это сделал Аллигатор еще месяц назад, когда открыл на меня охоту. Глупо было надеяться, что он не обыщет квартиру. Послания от Грача в этой комнате не обнаружилось. Едва дыша, я направилась в кухню, дверь которой оказалась заперта. Вероятно, сюрприз ожидал меня именно там, и я его нашла.
Едва толкнув дверь, я увидела лежащую на полу руку. Нет, не отрубленную, тело тоже прилагалось. Включив фонарик на самый слабый режим, я посветила. Сомнений быть не могло. На кухне моей бывшей квартиры лежал мертвый Аллигатор, и убили его недавно – возможно, пару часов назад. Пульса не было, но тело только начинало коченеть. Какое-то время я соображала был ли мертвый наемник тем самым посланием Грача. Потом поняла – нет. Мог ли Аллигатор ждать моего возвращения в квартиру? Если так, то сидеть ему здесь пришлось долго. Впрочем, для наемника такого уровня, как он, ничего невозможно в этом не было. Засаду на жертву бывало и месяцами держали. Значит, кто-то проник в квартиру раньше меня, и это был точно не человек Грача, потому что между собой они бы договорились.
У Аллигатора во лбу зияло отверстие от пули. Возможно, стреляли из револьвера. Нет, я не буду скатываться до суеверий и мистических домыслов. Не могло быть здесь Касьяна. И Ленку он тоже не увозил – все это моя разгулявшаяся фантазия. Но, кажется, корни в моем сознании она пустила прочные, потому что, тщательно заметая следы моего пребывания в квартире, я никак не могла перестать о нем думать. Аллигатор всегда считался неубиваемым. Блуждая в лесу, я, конечно, думала о том, что мне придется бросить ему вызов, но никогда всерьез не рассчитывала на победу. И тут раз – пуля во лбу. Должно быть, он сам очень удивился.
Наверное, слишком много всего свалилось, потому что его смерть не вызвала во мне никаких чувств – ни горечи утраты, ни радости освобождения. Хорошо, что Аллигатор больше не будет дышать мне в затылок, но как же тревожно, что убили его так легко.
Я уже миновала сквер, направляясь к ночной стоянке такси, когда от генераторной будки отделилась тень и бросилась мне наперерез. Не знаю, что удержало меня от того, чтобы не метнуть ей в горло нож, которым я разжилась в местном охотничьем магазине. Наверное, одновременные страх и радость при мысли, что этой тенью может оказаться Касьян.
До меня фигура не добежала. Рухнула в снег под кустами и захрипела. Потом человек поднял руку и слабо махнул.
– Северина! Это я!
– Ах ты, плешка тараканья! – выругалась уже я, прислоняясь к дереву. Я давно так не пугалась, даже в лесу, когда медведя встретила. Этот Касьян, даже отсутствуя, умел нагонять страх.
Так и хотелось притворно схватиться за сердце,
