пробежалась глазами по короткому посланию. Текст удивлял и настораживал, но еще больше – имя в строчке отправителя. Мне писала Медведка, моя бывшая сокамерница.
Она, как всегда, была лаконична, но, дочитав до конца, я вздрогнула, не в силах подавить охватившей меня озноб, за которым скрывалась самая настоящая паника. «Будь сильной, Северина, это просто совпадение», велела я себе.
Медведка сообщала, что ее досрочно выпустили в начале декабря и теперь у нее новая жизнь. Она встретила безумного богача, который влюбился в нее настолько, что сразу забрал в столицу, где сделал предложение. У них свадьба под Новый год. Медведка хотела со мной встретиться и узнать, счастлива ли я так же, как она.
Отложив письмо, я пустыми глазами уставилась на Грача.
– Что там? – упавшим голосом спросил он.
Мне же и ответить было нечего, потому что страх вдруг оказался сильнее. Вокруг моей шеи давно затягивалась петля, а заметила я ее только сейчас.
– Ничего хорошего, – мрачно ответила я. – Но я помогу тебе, птица несчастная. Завтра утром вылетаем в столицу.
Адский Кондор настойчиво добивался моего внимания. Что ж, он его получит.
В столицу мы прилетели только через три дня. И хотя я торопилась, думая о Ленке и Медведке, как о попавших в беду, у Грача поднялась температура, и пришлось дать ему время отлежаться. Он ныл и капризничал, вспоминал то, чего уже не было, делал звонки и ужасался тому, как быстро его забыли. Последний факт поражал и меня. Грач позвонил друзьям из силовиков и потом долго возмущался, что расстрел его офиса списали на бандитские разборки. Кого-то уже посадили, а дело закрыли.
Масштабы связей Корнеевых настораживали и побуждали меня осторожничать на каждом шагу. Я до сих пор не знала, чего именно ждала от поездки в столицу. Проверить Ленку и Медведку значилось первостепенной задачей, но вдруг них, действительно, все хорошо? И Касьян к их судьбам отношения не имел? Навещу обоих и успокоюсь, решила я поставить точку в этом вопросе.
Что до Грача, то он был убежден, что Касьяна надо убить, и мое свидание с Адским Кондором, которое так или иначе состоится в столице, мой единственный шанс.
– Либо он тебя, либо ты его, – убежденно говорил он, когда мы садились на борт через три дня вынужденного бездействия в мотеле. Признаться, Грач истрепал мне нервы настолько, что я сто раз пожалела, что с ним связалась. По сути, он был мне не нужен, разве что я не хотела, чтобы и его убили. Я не имела ни малейшего представления, что нужно сделать, чтобы Адский Кондор отвязался от меня и моих знакомых, но Грач был прав: определенная зацепка на меня у него имелась. Все произошло неожиданно, но нарастало со скоростью уже обрушившейся лавины. А ведь знакомы мы с ним были едва ли месяц.
Новый год наступал через несколько дней. Столица искрилась и сверкала праздничными гирляндами. Обилие украшений мне, как всегда, не нравилось, потому что за всеми декорациями по привычке мерещились киллеры и снайперы. Яркий свет был единственным плюсом этого сезона. Все улицы прекрасно освещались, и мне это нравилось – лица прохожих отчетливо видны в любое время суток, тени уничтожены.
Почему-то я не сомневалась, что мое перемещение Кондор отслеживал. Мне уже даже хотелось выяснить отношения. То было естественное стремление организма как можно дольше отстрочить приближение конца, ведь ничем хорошим наша встреча не кончится. Тогда в вертолете Касьян недвусмысленно намекнул на то, что меня ждет. Несвобода. Я не знала, что он имел в виду под жизнью в домике номер десять, но моя богатая фантазия ничего хорошего на этот счет не рисовала.
Можно было сколько угодно жаловаться, стенать и бухтеть, почему мне так не везло с любовниками, однако факт оставался реалистично пугающим. Если мои отношения с Егором Корнеевым закончились тюрьмой, а потом – страшным обманом и предательством, то даже думать не хотелось, к чему приведет мой краткий, но не менее бурный роман с его братом Касьяном. А ведь до того, как я узнала о Ленке, потом о нападении на людей Грача, а затем о Медведке, мне хотелось верить, что в моей жизни есть место нормальности. Наверное, я могла бы понять психические отклонения Касьяна, если они были бы контролируемы. Однако сейчас я уже сомневалась, а была ли та болезнь головы, о которой он всем так старательно рассказывал. Что-то в мозаике под названием «Касьян Корнеев» не складывалось, хотя порой казалось, что я собрала ключевые моменты. Так или иначе все дороги вели к Леокардии Корнеевой, его бабке, о чем я Грачу и сообщила.
Мы остановились в еще одном придорожном мотеле где-то рядом с аэропортом. Грач наотрез отказался селиться в отдельном номере, пришлось делить с ним одну комнату. Причем он затребовал, чтобы я спала на кровати у окна и не включала свет. Я с ним согласилась, потому что тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Касьян мерещился мне за каждым углом. В столице его паранойя приобрела гротескные формы. Ни в рестораны, ни в кафе мы с ним не заходили, довольствуясь первое время лапшой быстрого приготовления и кофе из банок.
К счастью, у Грача сохранились в городе тайники, где мы пополнили наличные и вооружились. В отличие от меня у моего знакомого лицензия на оружие имелась, поэтому было решено, что два пистолета будет носить он. Неприятностей с полицией мне иметь не хотелось. Я не знала, что предпримет Касьян, но решила предусмотреть все варианты, включая тот, где он натравливает на меня полицейских. К тому же вид у нас с Грачом был и так достаточно подозрительный, чтобы притягивать внимание стражей порядка. Паспорта мы менять не стали, да и лица особо не прятали, – и так было ясно, что Касьян в курсе наших перемещений.
Грач чувствовал себя плохо и держался на обезболах. Оставаться и отлеживаться в номере он не захотел.
– Когда ты вернешься, то найдешь мой труп, – убежденно говорил он, и я решила смириться с тем, что у меня временно появился паразит. Хотя кое-какая польза от Грача имелась: он оплачивал расходы. Я хотела арендовать автомобиль, но Грач решил, что безопаснее передвигаться на такси. Я с ним не согласилась, однако спорить не стала. Видела, что Грач и так на взводе. Если ему будет спокойнее на такси, пусть платит.
Первым пунктом назначения в моей программе был особняк Корнеевых, который располагался в историческом центре столицы. Все жилые кварталы там охранялись, и
