Врачи говорят, я бы умер, если бы не она.
— А что с вами случилось?
— Случайная передозировка.
Тейлор кивнула.
Они говорили о погоде, о его работе, о ее учебе. Он посоветовал идти учиться на медсестру.
Они договорились на следующей неделе сходить в кино.
Должно быть, еще не слишком заметно.
В тот день, когда Тейлор отправилась на аборт, она была уверена в своем решении.
Потом мимо прошла молодая мама с крошечным младенцем на руках, сияющая, словно Мадонна Боттичелли. Она не обращала внимания ни на Тейлор, ни на людей вокруг, ни даже на дожидавшегося ее гордого отца. Она была полностью поглощена сморщенным личиком младенца, и глаза ее светились бесконечной любовью.
У Тейлор екнуло сердце.
Ей самой захотелось такого. Захотелось испытать всепоглощающую любовь. Смотреть на кого-нибудь так же, как эта мать смотрела на своего страшненького малыша.
Эта любовь зрела внутри нее, а она собралась вырвать ее, словно больной зуб.
Ее вкатили на кресле в операционную. Пришел доктор.
— Я передумала. Не хочу делать аборт. Хочу вернуться домой.
Ее выкатили обратно.
Она не рассказала никому. Даже Амберу. Это была ее тайна.
И Тейлор хранила ее до того самого дня, когда Эмма не выстрелила в Амбера.
Только тогда Тейлор рассказала матери все.
ГЛАВА 64
Тени уже становились длиннее, а воздух — холоднее, когда Эмма высадила Тейлор. Далековато от дома, но зато лучшая наркологическая клиника на сотни миль вокруг.
— Мам, я тут вот о чем подумала… Это ты вызвала полицию в ту ночь?
— Нет. Твой отец.
— Ты знала, что копы там будут?
— Нет. Но не исключала, что они приедут.
— Ты в самом деле была готова его убить?
— Конечно. Почему бы и нет?
— Но тебя упекли бы за решетку!
— Ну, отдых бы мне не помешал. Я хотела быть хорошей матерью и избавить от тюрьмы тебя. И очень хотела убить его. До сих пор хочу.
— В тюрьме он долго не протянет.
— Да.
Тейлор кивнула. Эмма завела машину.
По Тейлор пока не было заметно, что она беременна, если не считать сияющего лица. Виктор был прав. Она уже любит этого ребенка. Несмотря ни на что.
— Мам!
— Да?
— Я люблю тебя, мам!
Эмма не расплакалась — при дочери она никогда не плакала.
— Я тебя тоже люблю, дочка.
Отношения между ними никогда не станут прежними.
Эмма никогда не станет прежней.
Пусть я не лучшая мать в мире и не лучший врач, но я стараюсь изо всех сил. Я — доктор Эмма Стил и мама Тейлор. Уж какая есть. И у меня все в порядке.
Рада Джонс
Милосердие
Только смерть, добрая подруга, способна даровать покой, который не купишь ни за какие сокровища, и утолить боль, от которой не избавит самый умелый из лекарей.
Мортимер Коллинз
Чтобы в этом мире была хоть капля справедливости, я посвящаю эту книгу собаке. Точнее, двум собакам.
Во-первых, Джипси Роуз Ли, моей душечке и хвостику, который всегда следовал за мной. Мне очень тебя не хватает. Во-вторых, Кирби, нашей доброй, верной подруге, которая выбрала нас в точности так же, как Гиннесс выбрала Эмму. Какой же веселой стала наша жизнь, когда ты появилась у нас в семье!
Ну а поскольку собаки по большей части не умеют читать, эта книга посвящается также всем тем, кто души не чает в собаках. Если вы разговариваете со своим псом и полагаете, что он вас понимает, значит, вы один из нас. Если вы не сомневаетесь, что собаке под силу читать ваши мысли, мы с вами в одной лодке. Если от улыбки питомца у вас становится теплее на сердце, эта книга для вас.
Глава 1
Доктор Эмма Стил сидела за массивным столом из красного дерева и ждала, когда ее начальник наконец перестанет переливать из пустого в порожнее и перейдет к делу. Ну и неделька выдалась… Она слушала его уже целых десять минут. По меркам врача неотложки — целую вечность. Ее ждали пациенты, а начальник впустую тратил ее время. Чтобы отвлечься, Эмма представила его в образе червяка. Она бы сейчас с радостью превратилась в малиновку. И что дальше? Склевала бы шефа? Фу, какая гадость. А если его зажарить в масле с прованскими травами? И подать с острым соусом?
— Эмма, ты прекрасно знаешь, как я тебя ценю, — бубнил шеф, перебирая на столе бумаги и стараясь не смотреть ей в глаза.
Она улыбнулась, гадая, когда же прозвучит слово «но». Все, что говорится перед этим союзом, выеденного яйца не стоит. Так, сладкая оболочка для горькой пилюли. Гель для ректальных обследований.
— … Но показатели отделения неотложной помощи вызывают беспокойство. Расходы просто зашкаливают. Попечительский совет недоволен. Пока мне удается вас выгораживать, но всему есть свой предел.
Дело не в попечителях, а в тебе. Ты бы меня и под колеса автобуса толкнул, стремясь изобразить бурную деятельность. Ты прекрасно знаешь, что изменить динамику показателей за пару суток невозможно, но при этом запросто пожертвуешь мной, лишь бы усидеть в своем кресле.
— Я понимаю.
— У тебя месяц. Если за этот период заметных сдвигов не будет, придется освободить тебя от занимаемой должности. Мне пришлось задействовать все свои связи, чтобы выбить для тебя столько времени. Большего у меня не проси.
— Спасибо, Гас.
Доктор Гас Грейвел, заместитель директора больницы «Венис», кивнул Эмме в ответ. В глаза он ей так и не посмотрел.
По дороге на рабочее место Эмма глянула на циферблат. Еще восемь часов до конца работы. Сегодня день рождения Винсента. Ему исполнилось бы девять. Она вспомнила его рыжие волосы, торчавшие в разные стороны, словно колючки у ежика; запах подкисшего молока и детской присыпки. К горлу подступил комок. Эмма прикусила губу, чтобы сдержать слезы, и ускорила шаг.
Глава 2
Ангел
Ненавижу понедельники. Паскудство сплошное. Шум такой, что можно оглохнуть. Надрываются телефоны, орут сигналы тревоги на датчиках, матерятся алкаши в приемном покое. И все равно я слышу стоны, когда прохожу мимо ее палаты. Заглядываю внутрь. Она одна. Стоны сменяются воплями:
— Помогите! Помогите! Помогите!
— Что вам нужно?
— Помогите! Помогите!
Побелевшие глаза, которые когда-то были зелеными. Редкие сальные волосы, липнущие к голове. Старуха воняет.
— Чем вам помочь?
— Помогите! Прошу! Пожалуйста!
— Как вас зовут?
— Глэдис.
— Ясно, Глэдис, чем я могу вам помочь?
— Помогите!
Она
