Таким образом, весь ход общественно-политического развития Афганистана и связанные с этим развитием процессы в армейской среде делали неизбежным выступление армии как наиболее организованной силы.
К началу 70-х годов в Афганистане в условиях дальнейшего обострения кризиса центральной власти, господствовавшие круги уже не могли с уверенностью положиться на все войско для защиты монархического режима. Офицерский корпус, бывший прежде надежной опорой династии, оказался политически расколотым. При этом наиболее сплоченной и определяющей по своему влиянию в армии, главным образом в ее низших звеньях, являлась группировка радикально настроенных офицеров и унтер-офицеров. Примечательно, что эта группировка не была замкнутой, изолированной от общества, так сказать, чисто армейской организацией. Она не только питалась идеями национально-демократических общественных движений, но и организационно входила в действовавшие на полулегальном положении фракции Народно-демократической партии Афганистана — «Парчам» и «Хальк» и направлялась ими.
Однако оппозиционные монархии армейские группировки, если рассматривать каждую из них в отдельности, были не настолько сильными, особенно вне столицы, чтобы быть в состоянии самостоятельно противостоять консервативным силам в стране и армии как в ходе, так и, главное, после захвата власти. Например, группа М. Дауда, в организационное ядро которой входили начальник автобронетанкового управления генерал Абдул Карим Мустагни, отставной полковник Гулам Хайдар Расули, его двоюродный брат преподаватель тактики бронетанковых войск на курсах «А» майор Мухаммад Сарвар и некоторые другие офицеры сухопутных войск и ВВС, хотя и обладала обширными связями в верхах, войск в своих руках фактически не имела.
В свою очередь, левые офицеры контролировавшие часть войск, прежде всего в столице и ее окрестностях, не имели в своих рядах признанного в общенациональном масштабе лидера, который был бы способен не только взять на себя руководство выступлением, но и своим авторитетом нейтрализовать после захвата власти консервативные силы в стране и армии роль лидера левых сил не могла еще в то время выполнить и недавно созданная Народно-демократическая партия Афганистана.
Таким лидером в конкретной политической обстановке тех лет стал Мухаммад Дауд. Это был опытный политик, закрепивший за собой среди широкой общественности страны еще в 50-х годах репутацию сторонника преобразований в социально-экономической и политической сферах, имевший приверженцев в кругах либеральных помещиков, национальной крупной и средней буржуазии, влиятельных мусульманских богословов и высшей бюрократии, пользовавшийся авторитетом среди афганских племен. Будучи связанным родственными узами с династией, он обладал еще и способностью уже одним этим парализовать в известной мере волю монархистов к сопротивлению в защиту прежнего режима. Имея в виду эти качества М. Дауда, левые офицеры в начале 70-х годов пошли на установление контактов с его сторонниками, не без оснований надеясь с его помощью обеспечить успешное свержение монархии.
Подготовка государственного переворота силами левых офицеров и сторонников М. Дауда происходила в глубокой тайне. Однако первая, неудачная попытка его совершения, предпринятая весной 1973 г., раскрыла существование подпольной антимонархической оппозиции в армии. Над участниками неудавшегося выступления нависла угроза физического уничтожения. Это заставило военную оппозицию форсировать подготовку и осуществление переворота.
В середине лета 1973 г. для реализации этого плана сложились исключительно благоприятные условия: недовольство политикой монархического режима приняло массовый характер; король выехал за границу на лечение, что облегчало борьбу за власть и в то же время снимало такую щекотливую для М. Дауда проблему, как определение судьбы монарха, своего двоюродного брата, после его низложения; войскам в связи с выходом на полевые учения с боевой стрельбой были выданы боеприпасы и горючее для машин; и, наконец, офицеры-участники переворота под предлогом выезда на учения получили возможность осуществлять передвижения войск в соответствии с планом переворота, не боясь навлечь на себя подозрение.
Оценивая соотношение сил, сложившееся в армии накануне государственного переворота, следует подчеркнуть, что монархия все еще располагала большими возможностями для защиты существовавших устоев. Ее наиболее воинственные представители, в частности зять короля генерал Абдул Вали, чувствуя приближение взрыва в армии, готовились с помощью верных им армейских и жандармских формирований совершить превентивный верхушечный переворот, установить в стране режим военной диктатуры, физически расправиться с гражданской и военной оппозицией и таким образом спасти монархический строй. Однако антимонархические силы, опередив защитников монархии на несколько дней в выступлении, захватили инициативу в свои руки и обеспечили этим свой успех.
Государственный переворот начался в ночь с 16 на 17 июля 1973 г. захватом королевского двора и взятием под стражу членов королевской семьи. Одновременно с этим были перерезаны все каналы связи, соединявшие членов правительства и высшее военное командование с воинскими частями, полицией и жандармерией, арестованы видные гражданские и военные деятели, заняты правительственные учреждения и важные государственные объекты (почта, телефон, телеграф, банк, аэродром), перекрыты все дороги, ведущие в столицу, блокированы части и штаб Центрального корпуса, которые могли быть использованы в интересах защиты прежнего режима. Самое активное участие в осуществлении переворота приняли офицеры и унтер-офицеры 4-й и 15-й танковых бригад, батальона «коммандос», полка связи, а также отдельные подразделения королевской гвардии.
Утром, после того как успех государственного переворота стал несомненным, по кабульскому радио выступил Мухаммад Дауд и объявил о ликвидации монархического режима и об установлении в стране республиканского строя.
Почувствовав перевес чаши весов в пользу нового режима, на его сторону перешли и офицеры-«нейтралы». К исходу дня в поддержку переворота высказались также и отдаленные гарнизоны. Правда, здесь, как и в столице, не обошлось без арестов и изоляции наиболее рьяных монархистов. Следует отметить, что в ходе осуществления переворота приверженцы династии неоднократно пытались остановить выступление радикально настроенного офицерства или даже поднять находившиеся под их командованием части для подавления восставших. Такие попытки предпринимали, например, командир батальона «коммандос», начальник штаба королевской гвардии, командир 8-й пехотной дивизии, командир Центрального корпуса генерал Абдул Вали и др. В целом тщательно подготовленный и умело осуществленный переворот прошел почти бескровно: по официальным данным, в ходе переворота погибло 8 человек, из них 4 полицейских и 4 военнослужащих[498].
Сразу же после переворота был создан высший руководящий орган страны — Центральный комитет Республики Афганистан, в который наряду с доверенными лицами М. Дауда вошли и представители молодого офицерства, придерживавшиеся леворадикальной ориентации, — капитаны Файз Мухаммад, Пача Гуль и Абдул Хамид.
Итак, свержение монархического режима в Афганистане в июле 1973 г. не было случайностью или делом рук группы заговорщиков. Оно явилось закономерным следствием социально экономического и политического развития страны и тех качественных изменений, которые произошли в 60-х — начале 70-х годов в ее армейских кругах.
Июльскими событиями афганская армия впервые открыто вмешалась в общественно-политическую борьбу на стороне левых и демократических сил. При этом решающую роль в подготовке и осуществлении антимонархического выступления армии сыграли офицеры и унтер-офицеры — члены и сторонники НДПА. Войдя в центральные республиканские органы власти, левые офицеры вместе с представителями прогрессивных сил получили возможность оказывать влияние на формирование программных установок нового режима.
Государственный переворот 1973 г. привнес в движение прогрессивно настроенных офицеров ряд совершенно новых моментов. Он обогатил их бесценным опытом политической борьбы, позволил им на практике осознать силу и возможность армии как орудия насилия против своих классово-политических противников и, как ничто другое раньше, способствовал быстрой поляризации сил, дальнейшему размежеванию в армейской среде. Однако, пожалуй, самым примечательным явилось то, что афганская армия, выступив как революционно-демократическая сила и отдав М. Дауду и его группировке ключевые посты в высших органах власти, не намерена была ни в коей мере допускать правого перерождения режима. Левые офицеры, не строя особых иллюзий относительно радикализма М. Дауда, отягощенного родственными связями с низложенной династией и принадлежностью к помещичье-буржуазной верхушке, не исключали того, что группировка М. Дауда может оказаться неспособной реализовать первоначальные обязательства, изложенные в программных заявлениях от 17 июля и 23 августа 1973 г. В этих условиях, как они считали, левые силы будут поставлены перед проблемой отстранения М. Дауда и его сторонников от власти с помощью войск, находившихся под контролем революционных элементов.
