Читаем без скачивания Чего хотят демоны - Андрей Белянин

Цокот копыт онагров и рокот колесничных спиц затихли вдали. Креол и Шамшуддин остались лежать на траве под закатным небом. Ни единого движения. Просто нет сил шевелиться.

Только через полчаса Шамшуддин с великим трудом сумел усесться. Кажется, проклятый старик сломал ему руку. Как-то она неправильно гнётся. Хотя болеть совершенно не болит — всё остальное тело болит, а эта рука нет. Даже странно. Неужели уже успела онеметь?

— Брат, ты как?.. — слабо простонал кушит-полукровка.

— Терпимо, — приподнялся Креол. — Только хребет болит. И голова.

— Не стоило нам помогать этому старому маскиму… — вздохнул Шамшуддин. — Понимали же, что он с нами сделает, когда вернёт могущество…

— Да Кингу с ним, — пожал плечами Креол. — Халай есть Халай. Я бы даже удивился, если бы он поступил как-то иначе.

Шамшуддин обратил внимание, что побратим отчего-то совсем не выглядит подавленным. Наоборот — на лице блуждает лукавая улыбка, а руки поглаживают выпуклость за пазухой. Шамшуддину вспомнилось, что во время избиения Креол вроде бы старательно защищал именно эту загадочную выпуклость, совершенно пренебрегая остальными частями тела.

— Что там у тебя, брат? — полюбопытствовал Шамшуддин.

— А, интересно? — оживился Креол, оттопыривая край туники. — Смотри!

Шамшуддин наклонился, с удивлением разглядывая крохотное существо, пригревшееся на груди побратима. Шесть тоненьких лапок, мордочка с хоботком…

— Что это такое?

— Это детеныш той твари! — восторженно воскликнул Креол. — Детеныш Гасителя Света! Смотри, какой он милый!

— Что-о-о?!! Где ты его взял, брат?!

— Там же, в норе. Тот, которого я убил, был его мамашей.

— А зачем он тебе?! — поразился Шамшуддин.

— Выращу, — погладил крохотное чудовище Креол. — Воспитаю. И натравлю на Халая.

— На учителя?!

— Да. Вот только бы придумать, чем его кормить… — Креол ласково посмотрел на своего нового питомца и просюсюкал: — Расти большим и сильным, малыш! Ты — моё секретное оружие!

Наталья Татаринцева

АНЖЕЛИКА И ФИЛОСОФ

— Нет, это невозможно! — Анжелика с досадой задёрнула занавески, чуть не сорвав напрочь карниз.

Лирическое завывание, сопровождаемое нестройными гитарными аккордами, слегка поутихло.

— Ну почему, почему?! — Анжелика повалилась в тоске на ветхий диван и дала наконец выход своим эмоциям. — Почему же я была такой дурой?!!

Комната, в которой происходило сие душераздирающее действо, представляла собой зрелище весьма странное. На столе, на стульях и на полу стояли разнокалиберные ёмкости с водой и шикарными вениками букетов. Куча не поместившихся валялась в углу. Со шкафа грустно взирали плюшевые мишки всех цветов и размеров, на столе грудой лежали конверты, обильно украшенные сердечками и политые скупыми мужскими слезами. И апофеозом этому — зарёванное лицо хозяйки. Устаревшего дизайна очки с толстенными стеклами, безобразно покрасневший нос, да и вообще, даже если зарёванное создание умыть, причесать и успокоить — результат останется далёким от общепринятого стандарта миловидности, как альфа Центавра от Земли.

Истошно зазвонил телефон.

— Кто?! — тоном заправского цербера взревела в трубку девица. — Петя? Какой Петя?.. Ах этот… Нет, не хочу я погулять. И в кино… И в театр… Ничего я не хочу… И оставьте меня все в покое!.. Ну и вешайся… Что?.. Ну можешь застрелиться… Ага… Ага… И тебе спокойной ночи! И этот туда же… — философски вздохнула коварная разбивательница сердец.

Нет, она вовсе не была жестокосердной, но опыт предыдущих истеричных поклонников уже научил наивную. Не повесится. И не застрелится, несмотря на красноречивые обещания. А ведь верила поначалу. Одного героически в три часа ночи снимала с карниза, у другого отнимала горсть таблеток, которой тот демонстративно потрясал, глотать, однако, не спеша. И только когда счёт подобным спектаклям перевалил за второй десяток, дипломированный психолог наконец-то поняла — это не более чем самобытный театр одного актера для одного же зрителя.

— И зачем я только загадала?! — с непередаваемой тоской произнесла Анжелика. — Ведь могла же дом, машину, виллу на Канарах! Интернет безлимитный, в конце концов!

— Можем устроить… — вкрадчиво произнесли за спиной.

— Ай! — В диком прыжке метнувшись в ванную, она вернулась уже через полминуты, вооружённая старым веником и толстенным блокнотом.

— Что ж, профессиональный психолог для нечисти готов к работе, — иронично подколола стройная дама без возраста, но с извечной тонкой сигаретой и безупречным макияжем, маникюром и стилем жизни.

— Витольда Харитоновна? — несказанно удивилась Анжелика.

С момента подписания контракта она свою интригующую нанимательницу не видела. К счастью… Ибо не раз за последние несколько месяцев приходили ей в голову мысли, весьма далекие от человеколюбия. Немалое место в этих мыслях занимали угрожающего вида кувалды и цепные пилы, а также душераздирающие анатомические подробности в духе Ганнибала Лектора. Месть! Хотя… По здравом рассуждении (и Анжелика это прекрасно понимала, не дура же) винить следовало только себя.

— Итак, — насмешливо глядя на ошарашенную и встрепанную девицу, в душе которой смешались самые разнообразные чувства, сказала Витольда Харитоновна, — что я слышу?! Вы недовольны? Волею случая вы оказали нам столь неоценимые услуги, что мы сочли возможным взять вас на работу и предоставить право на одно любое, подчеркиваю, любое желание. Вы, может, дальновидно, а может, и опрометчиво загадали довольно забавную вещь — нравиться мужчинам. Заметьте, об улучшении внешности речь не шла. И теперь вас это не устраивает?

— Не-э-эт, ну почему же. — Как всякая воспитанная девушка, Анжелика просто физически не могла повторять своему нанимателю в лицо те гадости, что не так давно успешно крутила в возмущённом мозгу. — Меня всё устраивает, но…

— Вот-вот! — с торжеством воскликнула Витольда Харитоновна. — Что меня в вас и удивляет. Всегда, даже если обеспечить вам поистине райские условия и исполнение всех сокровенных желаний… всегда возникает это непреодолимое «но…». Итак, что же на этот раз?

— Не знаю… — повесила голову несчастная девушка.

— Ну же, — подбодрила начальница. — Я уже почти угадала, что конкретно тебя не устраивает!

— Они все… не такие!!! — как на духу выпалила Анжелика. — И в книгах всё совсем не так, я думала, когда за тобой ухаживают, это здорово и красиво, а мне… просто скучно… Да зачем мне эти букеты, конфеты, мишки плюшевые… Я просто общения хочу!!! А они… Я не представляю, о чем с ними можно поговорить. Сплошные комплименты и угрозы самоубийства…

— Да, для разговоров они мало пригодны… — согласилась начальница, хитро улыбаясь. — Ну что ж! — уже официальным тоном добавила она. — Мы согласны пойти на некоторые уступки и предоставить тебе право на ещё одно желание, если…

— Если что?

— Ты отправишься в небольшую командировку и исполнишь там свои непосредственные служебные обязанности, то есть окажешь одному весьма интересному индивиду квалифицированную психологическую помощь.

Командировка в представлении Анжелики являла собой либо прибытие на место в самолете бизнес-классом, встречи в дорогих ресторанах, подписание документов за бокалом мартини и проживание в шикарных пятизвёздочных гостиницах, либо «по диким степям Забайкалья» с увесистым рюкзаком и молотком геолога, без всяких нормальных, человеческих удобств. А тут…

Никаких самолётов, никаких рюкзаков… Только что Анжелика стояла посреди комнаты и деловито прикидывала, какое бы желание загадать на этот раз, и вот уже она… Где? Кругом была таинственная, непроницаемая темнота и не менее таинственная тишина. Рядом увесисто стукнуло что-то явно неодушевлённое. Двигаясь на ощупь и матеря сквозь зубы свою непредсказуемую работодательницу, изрядно напуганный психолог обнаружила полиэтиленовый пакет, а в нём — небольшой дохлый фонарик и карту, карту чего?.. Критского Лабиринта?

— Та-а-ак! — с дрожью в голосе протянула она, настороженно прислушиваясь к гулкой тишине — не дай бог, раздастся неподалёку топот тяжёлых копыт. Тусклый свет фонарика трепетно озарял живописный каменный коридор…

Сколько прошло времени, Анжелика не знала… В пакете щедрой Витольды Харитоновны часов, увы, не оказалось… хотя, может, оно и к лучшему. Ноги устали непередаваемо, однако в бесконечном блуждании по коридорам был хоть какой-то смысл. Карта не помогала ничуть. Что поделаешь, Анжелика, как и многие представительницы её пола, обладала просто уникальным топографическим кретинизмом… И чем ей могла помочь здоровая красная стрела, которая недвусмысленно указывала на место, где спрятался её клиент? Кстати… Зачем Минотавру психолог? Может, они вкуснее?