С тех пор черепах почти всех съели: пираты, китобои, первые поселенцы, все, кто останавливался в поисках пищи и воды у этих берегов. Спохватились, когда черепах почти не осталось.
Галапагосская черепаха – слоновая, самая большая в мире, а их ближайшие родственники, что живут на Сейшелах, другого вида, они относятся к гигантским черепахам. Слоновая рептилия в 100 раз крупнее своего ближайшего живого родственника, черепахи чако из Южной Америки. Ну а весит она как 70 домашних кошек.
Черепахи были бодры и, как ни странно, активны – после завтрака. Я не могла отвести взгляд от их длинных шей, похожих на хобот слона. Не зря же их зовут слоновыми. В какой-то момент я вдруг поняла, что своего инопланетянина Стивен Спилберг точно срисовал с галапагосской черепахи. По крайней мере, глаза у них были очень выразительными.
В центре ведут большую работу по спасению этого вида. В инкубаторах «греются» яйца черепашек, я узнала, что, регулируя температуру, можно контролировать будущий пол: чуть подкрутил тепла – и вуаля, готовы самочки. Малышей нумеруют, рисуют порядковый номер прямо на панцирях и отправляют в детский сад, где сортируют по возрастным группам. Лет через пять, когда они уже достигают размера, который не по клюву ястребам, черепахам разрешают гулять по территории, а еще спустя пару лет перевозят в дикую природу.
В центрах по спасению видов, а их на Галапагосах три, уже выпустили в дикую природу более 7000 особей. Их увидеть на островах сложно, в их ареалы не пускают туристов. Чтобы понаблюдать за пресмыкающимися, надо отправиться в частный заповедник El Chato Tortoise Reserve, что примерно в 20 минутах езды от Пуэрто-Айора. За вход берут небольшую плату, всего $3, но в нее входит сопровождение гида. Чашка кофе, и вот мы уже с нашим маэстро по зоологии стоим на зеленой лужайке, где, как огромные пеньки, торчат панцири огромных черепах. В маленьком зеленом болотце отдыхает еще почти десяток.
– Это их любимое место – черепаший спа, – пошутил гид.
Видно было, с каким удовольствием черепахи лежали в вонючем озере. Теплая вода, водоросли, грязюка – не жизнь, а черепашья сказка. Лежат тут черепахи десятилетиями и наслаждаются жизнью, путешествуют раз в год к океану, чтобы отложить яйца. На вояж к побережью уходит шесть недель, затем они так же неспешно возвращаются на любимые места обитания. Понять, сколько лет той или иной черепахе, практически невозможно. Когда рептилия перестает расти, кольца на ее панцире перестают обновляться – ей может быть и 50, и 150 лет. Официальные источники утверждают, что средняя продолжительность жизни слоновых черепах – 150 лет. Считается, что столь преклонных лет достигать животным позволяет низкая скорость обмена веществ, оттого процессы старения нескоротечны. Ученые вообще недавно выяснили с помощью экспериментов со вспышками света, что для слоновых черепах время летит в четыре раза быстрее. То есть если и живет Тортилла 150 лет, в ее мироощущении время бежит быстро. Только пришла в спа, только улеглась в зеленую жижу – а уж зимние муссоны подули и вся жизнь пролетела.
В объятиях облака
Было полное ощущение, что я попала в мезозой, а если сузить временные рамки – в юрский период. В непролазной чаще, где все стволы увиты лианами и висячим мхом, а кроны деревьев столь огромны, что почти не пропускают свет, все шевелилось, чавкало, дышало, ухало и переливалось голосами обезьян-ревунов. Мне постоянно казалось, что вот прямо сейчас я услышу хлопанье крыльев и успею поймать взглядом какого-нибудь птеродактиля, прежде чем он пропадет в облаке, висящем над лесом. Лес Машпи был полон жизни, и я была его гостьей.
Дождь лил почти все время, прерываясь лишь иногда на пару часов. По факту регион Чоко – это одно из самых влажных мест на планете. Осадков здесь в год выпадает более 3000 мм, в Москве – в шесть раз меньше. Этот вечный дождь не мешает ничьему существованию. В облачном тропическом лесу обитает почти 400 видов птиц, две сотни видов млекопитающих и тысячи видов всяких гадов поменьше: многоножек размером с пилу, пауков, змей и лягушек. И ни у кого не мокнут лапки и крылья, не пахнет мокрой собакой шерсть, не превращаются в колтуны вечно влажные волосы, как у некоторых видов женского пола из более плоской части этой планеты. И какую зверушку ни возьми – та будет редчайшая королева видов, обитающая только здесь. Какое-то царство эндемиков.
От ощущения, что ты пребываешь в биолаборатории, в которой исследуют что-то необыкновенное, невозможно отделаться. Даже лодж, в котором мы остановились на три ночи, был похож на исследовательскую станцию, коей она иногда и бывает. Masphi Lodge курирует множество научных программ и сотрудничает с учеными по всему миру. На территории есть даже собственный павильон Life Center, где энтомологи занимаются изучением местных бабочек.
В экоотель я приехала накануне, пробравшись сквозь облака, леса и огромные ворота. Я уже успела понаблюдать за колибри из окна своего номера, получить набор исследователя дождевого леса: железную бутылку для воды, резиновые сапоги по размеру, дождевик и непромокаемые штаны. Я уже побродила по окрестным тропинкам, увидела бабочек и туканов чоко и провела чудесные часы за ужином из пяти блюд и бутылкой чилийского вина в ресторане. Меня ждал день, полный приключений, и мне надо было выбрать каких.
Я держала небольшую поилку, похожую на фонарь, которая была наполнена сахарной водой. В нескольких сантиметрах от меня порхал крошечный колибри, прилетев полакомиться сладкой водицей. Впервые в жизни, не считая краткого опыта в Коста-Рике, мне довелось так близко и так долго рассматривать колибри. Его перья переливались глубоким синим цветом, хвостик дрожал, крылья трепетали с такой скоростью, что их невозможно было увидеть. Я чувствовала легкий ветерок, который нежно обдувал мое лицо. Это невероятное, абсолютно медитативное действие, опыт, который вряд ли где можно повторить.
Ежедневно рейнджеры заповедника наполняют кормушки 10 литрами нектара, и его весь, без остатка, выпивают милые пташки 18 видов, слетающиеся на сладкое со всей лесной облачной округи.
Сюда я приезжала все три дня – просто посидеть и изредка сделать фото колибри необычных расцветок. А заодно и понаблюдать за тайрой, которую мы приманивали, прихватив бананы по совету рейнджеров. Темное шустрое животное, похожее на куницу или ласку, влекомое бананами, внезапно появившись откуда-то из леса, быстро расправлялось с лакомством и так же мгновенно растворялось в листве. Кроме тайры я для себя открыла новых животных, о которых
