— А разве это — не торговля телом? Как же вы назовете сие дело?
— Деловое соглашение, впрочем, как и все браки, заключенные в среде аристократии. Думаешь, все джентльмены женятся по любви?
— Нет, конечно.
Этот-то факт Девлин сознавал очень хорошо. — Конечно, нет. Они женятся, чтобы объединить свою собственность или имя с другой собственностью или именем. Мы поступаем так же. Ты тот человек, который сможет управлять «Мшистой заводью», когда я умру. Ты сильный, сообразительный… Мне кажется, тебе удастся удержать плантацию в своих руках. Ты не промотаешь мою землю и состояние… и дашь Мередит то, что ей так нужно. Возможно, тебя удивит, но… Она ведь тоже способна дать многое… Ведь Мередит — настоящее, чистое золото, Девлин. Правда, она не обладает внешностью своей матери, упокой Господи ее душу, и тем не менее…
— Внешность здесь ни при чем! — выпалил Джереми. — Я сомневаюсь не потому, что не хочу увидеть Мередит в своей постели, а просто мне пока непонятно, желаю ли я связывать себя такими узами.
— О, мне вполне понятны твои колебания, — саркастически заметил Дэниэл. — Без всякого сомнения, ты находишь жизнь наемного слуги куда свободнее. Тебе предпочтительнее чистить конюшню или работать в поле, чем владеть одной из крупнейших плантаций колонии.
— Я не намерен всю жизнь оставаться наемным слугой!
Харли фыркнул.
— Ну, разумеется. Ты сбежишь — и что дальше? Ни гроша в кармане, единственный наряд, наброшенный на плечи в момент побега… Твоя ученость может обеспечить тебе место клерка, а широкая спина — физический труд. Словом, всю оставшуюся жизнь ты проведешь на краю бедности.
— Я куплю билет до Англии. Там у меня было нормальное существование.
— Гм… Словом, так хорошо, что тебе пришлось наняться слугой в колонию. — Меня похитили, — начал Джереми и… замолчал.
Какой смысл объяснять все происшедшее Харли. Хотя он и ошибался относительно положения Девлина в жизни, истинная картина выглядела не намного лучше. Дядя ненавидел его, отказался присылать дальнейшее содержание, а у него не имелось ничего, кроме этих денег. Здесь он будет владеть огромной плантацией, будет вести почти аристократическую жизнь плантатора, управлять собственной землей, руководить СБОИ-МИ работниками, одеваться, как сейчас, и наслаждаться другими преимуществами такого существования. Насколько слышал Девлин, практически все местные землевладельцы, когда не работают, — игроки и кутилы. Жизнь даже может показаться приятной, если, конечно, удастся привыкнуть к ужасному климату. Мередит — тоже часть сделки. Он хотел заполучить ее с того самого дня, когда его везли на плантацию. Ведь в самом деле чудесно стать мужем Мередит, хозяином и господином. Джереми уже чувствовал, как эти длинные ноги обвивают его спину, как ногти впиваются в плечи. Он вспомнил ее полную грудь, заполнявшую его большую ладонь, твердую выпуклость соска под своими мозолистыми пальцами. Девлин закусил нижнюю губу, сдерживая поднимающееся желание. Он странно одержим этой женщиной. Совершенно непонятно, как Джереми мог испытывать такое желание к сей дурнушке, но факт оставался фактом. Она обязательно должна принадлежать ему.
— Мередит не согласится, — наконец произнес Девлин. — Весь наш разговор нелеп и бессмыслен.
— Предоставь это мне. Поверь, она согласится. Это условие, при котором я оставляю ей «Мшистую заводь», входит в мое завещание. Мередит достаточно любит эту землю, чтобы выйти за тебя ради нее.
— Два человека женятся ради куска земли, — саркастически заключил Джереми. — Какое приятное начало для счастливого брака?
Несмотря на эти язвительные слова, он был слишком хорошо знаком с великолепными брачными альянсами знати, чтобы эта идея могла шокировать его. Крестьяне женятся по любви, а люди высшего сословия заключают браки ради выгоды в содержат женщин вроде его матери для своих истинных чувств. В этом, конечно, и состояла его проблема: он видел настоящую любовь в глазах «покровителей» своей мамы и хотел бы испытывать то же самое к собственной жене. Его приятели по прошлой жизни рассмеялись бы и назвали бы это проявлением ирландского наследия. Господи! Эти рыжие простолюдины, из которых и вышла Бриджит Девлин…
«Браки по причинам материального характера — обычное дело, — говорил Джереми сам себе. — Они происходят каждый божий день. Мне еще повезло: ведь я испытываю желание к Мередит. Конечно, вполне возможно, что когда я удовлетворю свою страсть, ее странное очарование померкнет, и придется жить с женщиной, которую не хочешь». Но, с другой стороны, Девлин никогда не строил из себя истинного джентльмена. Если ему захочется уехать — он обязательно исчезнет. Черт возьми! Ему и раньше приходилось использовать женщин для осуществления своих планов. Джереми сможет продать плантацию — в качестве мужа он будет иметь на это полное право — и вернуться в Англию, чтобы вести там беззаботную жизнь. В конце концов, Девлин ведь бродяга и шалопай. Он всегда оставался таким. Нужно самому заботиться о себе, ибо никто другой этого не сделает. Лицо Джереми ожесточилось, когда он вспомнил, с каким высокомерием Мередит посмотрела сквозь него вчера. Она прекрасно знает, что он негодяй. Презрение прямо-таки написано на ее лице. Ее нисколько не удивит, если Девлин продаст «Мшистую заводь» и уедет, забрав деньги. Мередит даже будет ждать этого.
Он повернулся к Харли.
— Хорошо. Я принимаю ваше предложение.
Дэниэл заговорил с падчерицей на эту щекотливую тему в тот же день. Он почему-то верил, что сей орешек окажется намного крепче — Но еще Харли знал — у него есть козырная карта. И все-таки он надеялся, что ее не придется вводить в игру.
Мередит вошла в его кабинет, отозвавшись на приглашение, намеренно сохраняя на лице маску холодности и надменности. Если отчим желает все скрывать от нее, значит, она окружит себя стеной отчуждения.
Дэниэл приготовился к буре.
— Мередит, я принял решение… Правда, предварительно мне пришлось побеседовать с Джереми Девлином. — Он намеренно остановился, но Уитни упрямо отказывалась задавать вопросы. — Я хочу, чтобы ты вышла за него замуж.
Мередит широко распахнула глаза, потом открыла рот, потеряв дар речи от таких слов.
— Ты, наверное, лишился рассудка? — наконец с трудом выдавила она прерывающимся голосом. — Да я бы ни за что не вышла за этого негодяя, даже если бы он оставался единственным парнем на всей земле!
— Что ты имеешь против него? Что он такого сделал, чтобы навлечь на себя твою ярость? Никогда бы не подумал… Оказывается, ты можешь презирать человека из-за его низкого происхождения или шаткого положения в обществе.
