— Дэниэл! — радостно воскликнула Лидия и бросилась к окну, чтобы первой увидеть вернувшегося Харли.
Мередит, обрадованная временной передышкой, присоединилась к Чандлер. Обычно обе женщины встречали Дэниэла или, по крайней мере, выходили на крыльцо, но в данный момент не могли же они выбежать из комнаты и бросить свою гостью в одиночестве. Поэтому им пришлось ждать прихода Харли, не покидая гостиной.
Опал совершенно не интересовал приезд Дэниэла, потому что он никогда не проявлял к ней ни малейшего интереса — непростительный грех с ее точки зрения. Кроме того, сей мужчина стар и непривлекателен, а с Гамильтон хватит и одного пожилого урода — собственного мужа. Опал привлекали лишь молодые, полные жизни джентльмены, которые могли удовлетворить ее ненасытный сексуальный аппетит. Именно это и явилось причиной сегодняшнего визита. Она не слишком-то жаловала женщин, в особенности таких хорошеньких, как Лидия, которые бросали вызов ее первенству в красоте. Дурнушка Мередит, конечно, ей не соперница, но Гамильтон не нравилась сообразительность Уитни и острый язычок, жертвой которого частенько приходилось быть Опал. Но она прослышала о красивом наемном работнике на «Мшистой заводи» и явилась с визитом, надеясь хотя бы мельком взглянуть на него. До сих пор, однако, удача не сопутствовала ей.
Немного погодя в гостиную вошел Дэниэл в сопровождении Девлина. Лидия тут же подбежала поздороваться с Харли, а Мередит начала было говорить: «Дэниэл, как приятно…», но тут же осеклась. Ее реакция при виде Джереми оказалась именно такой, на которую он и надеялся: Уитни ошарашенно уставилась на него, и молчание, воцарившееся в комнате, прямо-таки придавило присутствующих.
Девлин оказался одет незатейливо, впрочем, как и любой плантатор, возвращающийся из поездки, но на Мередит, привыкшей видеть его в почти рубище, вид дорогой, хорошо скроенной одежды произвел потрясающее впечатление.
На нем был камзол из синего сукна, окаймленный рядом декоративных пуговиц, задуманный портным не застегиваться, а носиться распахнутым. Его широкие жесткие полы доходили до бедер, как и более яркий жилет, видневшийся под верхней одеждой. Белый батист рубашки выглядывал из-под длинного жилета, а ее кружевные манжеты выступали из широких отворотов рукавов камзола. Белое батистовое жабо крепилось оловянной булавкой у самого горла. Бриджи портной пошил из темно-синего сукна, и они очень плотно сидели на бедрах Девлина в полном соответствии с существующей модой. На ногах — черные кожаные туфли и чулки, скрывающиеся под застегнутыми краями бриджей. В руке Джереми держал простую черную шляпу-треуголку, а на его голове красовался мягкий белый парик, имевший небольшие букли по обе стороны лица; сзади он стягивался в косичку, повязанную тонкой черной ленточкой.
Грудь Мередит болезненно сжалась: «Как же он высок, как прекрасно сложен! Так, наверное, Девлин выглядел в Лондоне — элегантный и в то же время сильный, невыразимо мужественный в этой превосходной одежде. Да, он красив. Даже более чем красив…» Она никак не могла придумать слова, характеризующие Джереми в данный момент. Слишком большой и сияющий… Слишком красив и изящен лицом и телом для обыкновенной грубоватой силы, — стучало в ее висках. — У него твердые и точеные губы, аристократический прямой нос. Солнце золотит кожу Девлина, и на фоне его смуглого лица голубые глаза кажутся еще более поразительными. Костюм, скроенный точно по фигуре, подчеркивает крепкие мускулы бедер, ширину плеч и груди…»
Мередит недоумевала, как она могла быть настолько глупа, чтобы отвечать на его поцелуи, — как будто Джереми мог на самом деле хотеть ее! Ни один мужчина, выглядящий подобным образом, не может испытывать желания к невзрачной Уитни. Для него не составляет труда заполучить любую женщину. В тот день на поляне Девлин просто играл с ней. Скорее всего, для забавы или же по какой-то иной — нехорошей — причине. Она поняла это уже тогда и сгорала со стыда за свою реакцию. Но сегодня, увидев его таким преображенным, Мередит словно внезапно заболела. «Я, наверное, сошла с ума, — подумала она. — Как унизительно!.. Господи! Как он должен смеяться над моей наивной страстью…»
— Мисс Уитни…
Девлин торжественно поклонился ей в своей лучшей манере лондонских салонов.
Мередит не ответила, лишь холодно вскинула брови. Лицо Джереми чуть заметно застыло, слабая улыбка исчезла с его губ. Дэниэл, неловко чувствующий себя в присутствии Опал, быстренько извинился и ушел; Джереми отправился вслед за ним.
Гамильтон изумленно повернулась к Уитни, растерянно хлопая ресницами.
— Кто это был? — наконец выдохнула она.
Ее глупое выражение лица разозлило Мередит, и она раздраженно бросила: — Джереми Девлин, всего-навсего наемный слуга.
«Так вот он каков! — Опал улыбнулась. — Слухи явно не врут. В нем есть все, что я знала понаслышке. Даже более того…
— Наемный слуга… Это, должно быть, забавно для тебя, Мередит?
Уитни подозрительно сузила глаза.
— Что вы имеете в виду? Гамильтон хихикнула.
— Бог мой! Даже ты определенно должна видеть все преимущества иметь такого… в своем распоряжении. Подумай, как чудесно отдавать ему приказы… награждать и наказывать его.
Мередит холодно бросила взгляд на собеседницу. Она слышала сплетни о неверности миссис Гамильтон. Поговаривали, Опал не пропустила ни одного повесы в округе. Уитни не обращала внимания на эту болтовню, но теперь сразу же поняла, что слухи имеют под собой прочный фундамент. Выражение лица гостьи говорило об откровенной похоти. Вполне ясно, зачем бы ей понадобился красивый слуга. От этой мысли Мередит прямо-таки передернуло, но она тут же напомнила себе, что Опал как раз принадлежит к тому типу собственниц, которые прекрасно вписываются в планы Джереми. Он пытался добиться власти над Мередит, используя свою мужскую привлекательность. С Опал Девлин добился бы большего успеха.
— Скажите, миссис Гамильтон, где вы взяли это платье? Оно просто прелестно, — поинтересовалась Лидия, нарушая неловкое молчание и отвлекая внимание любопытной гостьи.
— О, благодарю вас. Его сшили в Чарлстоне. Вообще, Ангус накупил целый ворох нарядов. Вы даже не представляете себе, как он балует меня! — Мистер Гамильтон, должно быть, ужасно вас любит, — заметила Лидия, терпеливо поддерживая излюбленную тему Опал — ее бесподобное «я».
— О, да. Но иногда он бывает так ревнив! Вы просто не представляете этого.
И Лидия, и Мередит очень хорошо это представляли, сомневаться не стоило. Ангус Гамильтон повсеместно прославился своим вспыльчивым нравом, и, похоже, у него имелись основательнейшие причины для ревности. Однако ничего подобного они не сказали.
