Как-то Уитни решила навестить своих родственников; взяв пирогу, она спустилась по течению реки к «Четырем дубам», где они жили. Поскольку все осенние работы завершились, Мередит не побоялась, что будет отнимать время у Алтеи. Однако она должна была признаться самой себе: ничего бы особенного не случилось, приедь она в гости раньше, потому что ни сама Алтея, ни ее мать не занимались хозяйством так скрупулезно, как Мередит. Также и Гален со своим отцом не считались хорошими фермерами и бизнесменами. Это семейство любило все красивое и возвышенное, что иногда встречается в жизни, и не обладало ни способностями, ни интересом к более приземленным сферам,
Гален и Алтея были умны и даже намного больше начитаны, чем Мередит. Они могли вести долгие ученые беседы и дискуссии о красоте поэзии или музыкальной ценности того или иного произведения. Мередит никогда бы и в голову не пришло говорить с ними о своих счетах или проблемах со слугами, а также об угрозе урожаю со, стороны насекомых.
Уитни снисходительно улыбнулась, ступив на деревянную пристань «Четырех дубов», и зашагала по тропинке к дому. Ей то и дело приходилось пробираться через заросли сорняков, но какое это имело значение на данный момент? В этом имении ум ценился больше всего.
— Мередит! — голос Алтеи пронесся по парку, и Уитни подняла голову, сразу заметив свою кузину, стоявшую у окна. — О, я так счастлива! Сейчас спущусь к тебе…
Мередит открыла дверь и вошла в дом. Здесь она считалась полноправным членом семьи, а не гостьей. Черная служанка, подметавшая пол, приветливо улыбнулась ей.
Алтея вихрем сбежала по лестнице и поспешила навстречу своей подруге и кузине, раскрыв объятия.
— О, Мередит! Сколько лет, сколько зим! Я так соскучилась по тебе.
Улыбаясь, Уитни обняла ее.
— Алтея, ты сегодня выглядишь просто чудесно.
Это была истинная правда: в глазах кузины сверкали искорки, которых Мередит раньше не видела, а кожа просто светилась. Алтея слегка зарделась. Румянец шел ей.
— Спасибо, дорогая. Как мило, что ты так сказала. Пожалуйста, идем в гостиную. Мама лежит наверху. Боюсь, у нее снова мигрень.
— Мне очень жаль.
Мередит прекрасно знала об этой болезни, поскольку ее приступы повторялись с завидной регулярностью. Сама Уитни всегда оставалась неизменно здоровой. Она плохо представляла, что такое раскалывающая головная боль, хотя не сомневалась — это, должно быть, ужасно. Мередит тут же подавила предательскую мысль, мелькнувшую где-то в глубине сознания: Вероника на самом деле так больна или же головные боли — удобный предлог для ничегонеделания? Они, похоже, появляются у нее в самые горячие и деятельные времена года.
Алтея отмахнулась от болезни матери каким — необычно легкомысленным жестом, так неприсущим ей. Она потянула подругу на софу рядом с собой и принялась расспрашивать о последних занятиях в «Мшистой заводи».
Мередит даже не знала, о чем рассказать кузине. Алтея, без сомнения, посчитает ее ужасно скучной. В последнее время она столько пережила, что читать уже не могла. Значит, о книжных новинках не поговоришь. И едва ли можно рассказать о своем горе из-за отлучения ее от ведения счетов, ибо кузине никогда не понять, как по такому — для нее совершенно пустяковому случаю можно переживать. К тому же все семейство Уитни презирает Дэниэла. Она же не желает говорить что-то против отчима в их присутствии, потому что слишком предана Харли и не хочет обсуждать его недостатки с недругами. И вполне естественно, Мередит не могла поведать о происшествии с Девлином.
Перед тем как отправиться в гости, Уитни все гадала, не распространились ли слухи о происшедшем в «Мшистой заводи» на другие плантации. Если Алтея что-нибудь и слышала, она слишком хорошо воспитана, чтобы даже упомянуть об этом. Но поскольку кузина не посматривала на нее изучающе и никак не изменила своего отношения к родственнице, Мередит расслабилась, уверенная, что Алтея ничего не знает. Скорее всего, эпизод на поляне еще не вышел за пределы конюшни. Может ли быть, нет, конечно, нет — что Джереми никому не рассказал о том, как она целовала его, как прижималась к нему всем телом, распутно упиваясь его ласками? Мередит тут же выбросила эту мысль из головы: ей не пристало приписывать чувство чести этому негодяю.
После первого возбужденного потока слов повисло какое-то странное и неловкое молчание. Мередит, сознавая, что не может ни о чем поведать своей кузине, ощутила жалость к самой себе. Она совершенно отрезана от всех в эти дни — своих родных, Дэниэла, Лидии. И все из-за Девлина. Уитни так прекрасно жила, пока не появился Джереми. Он словно принес с собой зловещий ветер, который сметает на своем пути все ее знакомые опоры. Ее мир перевернулся с ног на голову. Как хочется все поставить на свои места!
Немного погодя в гостиную вошел Гален и поприветствовал кузину с приятнейшей улыбкой.
— Мередит, я так рад твоему появлению! У меня лежит книга, которую ты обязательно должна прочитать… Я получил ее около месяца назад из Лондона. Напомни мне принести это издание перед тем, как соберешься уходить.
Они живо обсудили несколько последних местных событий. В конце концов, Алтея упомянула приближающиеся скачки, чем очень удивила Мередит. Она совершенно не помнила, чтобы Уитни когда либо особенно интересовались лошадьми. Мередит предположила, что замечание кузины — указание на то, как скучно закончилась их беседа.
— Я слышала. Трубочист Блейка Рэндалла — фаворит нынешнего года, — прокомментировала Алтея.
— Да, я тоже слышала об этом.
— А правда ли, что мистер Харли зарегистрировал Акробата на участие в соревнованиях?
— Совершенно верно.
— Но мне казалось, никто не сможет на нем ездить!
— Ну, это не совсем так.
Мередит только вчера говорила с отчимом о предстоящих скачках. Они должны пройти во время ярмарки, до которой оставался всего лишь месяц. Она спросила Дэниэла, как он мог заявить лошадь для участия в состязаниях, если у него нет соответствующего наездника. Харли отрезал, что Девлин и есть тот самый человек, которому он всецело доверяет дорогого скакуна.
— Но, Дэниэл, он же не может! Джереми — наемный работник. Они сразу дисквалифицируют тебя. Следовательно, ты поставишь себя в неловкое положение. Тебе же прекрасно известно, они не допустят к участию никого, кроме джентльмена.
Харли лишь загадочно улыбнулся, отчего у Мередит появилось страстное желание хорошенько встряхнуть его. Последнее время ее прагматичный отчим, казалось, превращается в помешанного — ни больше и ни меньше.
— Ты хочешь сказать, сам Дэниэл будет скакать на этой лошади?! — изумились Алтея и Гален почти одновременно.
