— Ты хочешь сказать, сам Дэниэл будет скакать на этой лошади?! — изумились Алтея и Гален почти одновременно.
— Нет, конечно, нет. Но у него есть… наездник.
— В самом деле? Кто же он? Уверена, что Блейку… то есть мистеру Рэндаллу будет крайне интересно услышать об этом.
— Нам что, непременно нужно обсуждать эти идиотские скачки? — не выдержал Гален. — Куда бы я ни пошел — это единственная тема для разговора. Думал хотя бы в собственном доме избавиться от этого… Ан нет! — Он резко поднялся со своего кресла. — Прошу прощения, дорогие дамы… Пойду принесу книгу для вас, кузина Мередит.
Когда он ушел, Алтея доверительно наклонилась к Мередит.
— Прости его за несдержанность. Последнее время Гален с папой так тревожатся… Они очень боятся, что лондонский посредник здорово обманывает их.
— Но они все так поступают, — осторожно заметила Мередит и подумала: «Вот еще одна странность — никто из Уитни никогда раньше не упоминал о финансовых делах».
— Да, но все, похоже, процветают, кроме нас, разумеется. С каждым днем мы все больше и больше оказываемся в долгах. Иногда мне кажется… Кажется, мы неразумно тратим деньги или, возможно, недостаточно аккуратны с тем, что выращиваем на плантации. — Ее гладкий лоб пересекли морщины. — Ведь я же не такая заботливая хозяйка, как ты.
— Весьма приземленный вид умения, — неодобрительно бросила Мередит.
— Нет, иногда я думаю, было бы намного лучше, если бы мы оказались в жизни более практичными людьми. Нельзя прожить, лишь вкушая плоды поэзии или философии, равно как и музыки клавесина.
— Кстати, о клавесине… Мне бы очень хотелось послушать твою игру, — произнесла Мередит, меняя тему разговора. Ее крайне встревожили изменения и сомнения, возникшие в поведении ее дорогой подруги. — Я так давно была лишена этого удовольствия.
— Конечно, — с готовностью согласилась Алтея, поднимаясь. Она без лишних слов повела Мередит в музыкальную гостиную, и она провела приятнейшие для нее полчаса, внимая нежным чарующим звукам очаровательного инструмента. Вскоре к ним присоединился Гален, и они сидели, окутанные волшебным облаком музыки, разделяя взаимный восторг.
Когда Мередит уходила, кузен подал ей книгу в коричневом кожаном переплете и настоятельно просил навестить их снова при первом же удобном случае. Внешне все выглядело как обычно, но Уитни знала, что и она, и Алтея необратимо изменились. Мередит показалось, жизнь уже вообще никогда не станет прежней. Дэниэл вошел в кабинет, и Девлин поднял глаза от гроссбуха и, увидев кто посетил его, вежливо встал.
— Хорошо. Я надеялся застать тебя здесь… — Харли прошелся по комнате. — Как новая работа?
— Вполне сносно, — осторожно признался Джереми.
Фактически он находил ведение счетов довольно интересным делом, которое не шло ни в какое сравнение с тем, чем он занимался прежде. Наблюдая за счетами, Девлин держал палец на пульсе огромной фермы. Бизнес начинал занимать его ум, прямо-таки интриговать своей четкостью и, одновременно, загадочностью. Но он не собирался откровенничать об этом с Дэниэлом, потому что не знал, что за игру ведет старик. Джереми решил: самое лучшее в данный момент — вести себя осмотрительно.
— Чудненько, чудненько, — обрадовался Харли. — Знаешь, я тут подумал, может, тебе интересно проехаться со мной по полям?
Девлин ошеломленно взглянул на него, но быстро взял себя в руки.
— Разумеется.
— Хорошо. Скажи Сэму, чтобы оседлал мне лошадь. Встретимся у конюшни через… двадцать минут.
Когда он ушел, Джереми в изумлении тряхнул головой, но все-таки отправился выполнять поручение Харли. С каждой их новой встречей Дэниэл делал что-либо все более странное.
Ровно через двадцать минут хозяин плантации появился у конюшни, где Девлин ждал его с двумя оседланными лошадьми. На Джереми были кожаные бриджи и джентльменские сапоги для верховой езды, мягкие и облегающие ногу, удлиненные спереди для защиты колена. Дэниэл внимательно оглядел его наряд.
— Откуда сапожки? — с усмешкой поинтересовался он.
— Мисс Уитни оказалась настолько добра, что дала мне пару, принадлежавшую ее отцу. Полагаю, мы с ним одного роста… К счастью, у нас одинаковый размер ноги, хотя бриджи и рубашки сидят не так хорошо.
— Это заметно, — проворчал Дэниэл и снова поглядел на странное сочетание элегантных старомодных брюк, которые немного жали, прекрасных сапог и груботканой рубашки. — Надо будет купить тебе одежду, более соответствующую этой обуви.
Джереми снова удивленно взглянул на Харли.
— Спасибо, сэр.
Он изо всех сил старался не выдать голосом своего крайнего изумления.
— Я пришлю девушку снять с тебя мерки, и мы закажем что-нибудь у портного в Чарлстоне.
Харли зажал поводья в мясистом кулаке и при помощи Сэма с усилием взобрался в седло. Девлин легко вскочил на лошадь, и они отправились по дорожке, ведущей на поля. Дэниэл указал на пустующую сейчас землю.
— Рисовые поля… Мы выращиваем, в основном, рис, хотя имеется и индиго. За него я взялся не так уж давно. После тысяча семьсот сорок восьмого года правительство назначило премию по четыре пенса за фунт на индиго, чтобы заинтересовать владельцев плантаций в его выращивании. Так что культивировать данное растение стало весьма выгодным делом. Индиго любит песчаную почву и плохо рос в Каролине, пока одна женщина не провела эксперимент, с семенами на отцовской плантации и не выяснила, какая почва ему требуется. Элиза Лукас… Кажется, она вышла замуж за одного из Пинкни.
Девлин уже привык к манере каролинцев вставлять в разговор личную историю того, о ком судачили, словно семья, из которой он происходит или с которой породнился, имела огромнейшее значение. Однако сообщение Дэниэла, что именно женщина обнаружила, как выращивать индиго, поразило его. Представительницы прекрасного пола колоний совсем не похожи на своих сверстниц в Англии. Похоже, Джереми каждый день приходилось узнавать, насколько они другие.
— Необычно, — пробормотал Девлин.
— Точно. О, есть в колонии и такие женщины, что существуют просто как украшение общества, но, в своем большинстве, они трудолюбивы и работящи. Настоящие помощницы и подруги… Разумеется, кое-кто из нашего брата, откровенно говоря, слабоват в коленках для такой хранительницы домашнего очага.
Джереми просто не знал, что сказать в данном случае, и решил промолчать. Харли, похоже, на что-то намекал, но Девлин не мог понять скрытого смысла последних фраз.
Тема сильных женщин напомнила ему о Мередит, но Дэниэл не стал бы обсуждать свою падчерицу со слугой. Слабая улыбка изогнула губы Джереми. Он полагал, Уитни вполне бы могла стать помощницей и подругой, если бы, конечно, захотела этого. Девлин представил, что любила бы она столь же сильно, как и ненавидела. Но он уже начал сомневаться, познает ли когда-либо противоположную сторону ее эмоций. Джереми, кажется, утратил способность завоевывать женские сердца. Надменность Мередит злила его, заставляла делать и говорить такое, что — он прекрасно знал об этом — еще больше настроит ее против него. Всякий раз, когда Уитни обращала на Девлина свой холодный и надменный взгляд, он отвечал ей тем же. Но когда Джереми отвечал саркастически или дерзко, ее неприязнь возрастала до невероятных размеров. Хотя ему и доставляло удовольствие поддразнивать Мередит, пробуждая к жизни эмоции девушки, обычно все заканчивалось тем, что он отходил несолоно хлебавши. Трудно заниматься любовью с женщиной, будучи вовлеченным в ожесточенный спор с нею.
