Читаем без скачивания Ересь - С. Пэррис

— Ваш друг, сэр Филип…

— При чем тут он?

— Нельзя, чтобы он узнал. Обещайте, доктор Бруно, обещайте, что вы не расскажете ему о том, что тут творится. Он племянник Лестера, он обязан будет рассказать обо всем графу.

Снизу послышались шаги, вернулся Слайхерст. Андерхилл покачал головой, как бы запрещая мне продолжать разговор, и с тревогой обернулся к казначею, тот явно собирался что-то сказать.

— Да, Уолтер?

— Мне подумалось, ректор, — масляным голосом заговорил Слайхерст, — что, уж если доктор Бруно собирается осматривать комнату, мне следует ему помочь. Две пары глаз лучше, чем одна.

— Прекрасно, Уолтер, но мне требуется ваша помощь. Приходите ко мне сразу, как только закончите.

Перед тем как прикрыть за собой дверь, Андерхилл в последний раз посмотрел на меня все с той же тревогой во взгляде. Я слышал, как он тяжело спускается по лестнице во двор.

Слайхерст, запрокинув голову, бегло оглядел комнату.

— Что вы тут надеетесь найти?

— Полагаю, мастер Слайхерст, вы лучше меня знаете, что здесь следует искать, — подколол я его.

И вновь губы казначея искривила злобная усмешка.

— Мне следовало бы спросить вас, доктор Бруно, что вы забрали из комнаты покойника? В последнюю нашу встречу вы рылись в чужих вещах, когда труп Мерсера еще остыть не успел. Что вы тогда прихватили с собой?

— Я ничего не брал, — отвечал я по возможности спокойно, хотя предпочел все-таки отвернуться и отойти к окну. Дождь бил в окно, струйки ползли по стеклу, и оно сделалось непрозрачным.

— В самом деле? — Я затылком ощущал его ненавидящий взгляд. — Ректора вы обвели вокруг пальца, но я-то вас вижу насквозь и знаю вам цену.

— И велика ли эта цена? — осведомился я, складывая руки на груди и прикидываясь, будто меня это не слишком волнует.

— Вы один из тех людей, кто слишком много возомнил о себе и не хочет трудиться — достаточно, мол, ума и обаяния. Вы добиваетесь покровительства знатных и сильных и живете их благодеяниями. Вы явились сюда, похваляясь своей славой и покровительством вельмож и королей, но здесь Оксфорд, милостивый государь, и нас такими дешевыми погремушками не удивишь. Здесь вы никто и останетесь никем, хоть и позволяете себе лезть в дело, которое не имеет к вам ни малейшего отношения. — Последние слова он произнес с пеной у рта, и, когда смолк, глаза его все еще сверкали неугасимой ненавистью.

— Вы решили, что я пытаюсь таким образом закрепиться в Оксфорде?

Неужели он и правда так думает, удивился я.

— А зачем бы еще вам втираться в доверие к ректору, корчить из себя следователя? — рявкнул он в ответ.

— Другой причины вы не видите, потому что сами всегда хлопочете лишь о своей прибыли. — Я шагнул вперед и встал прямо перед Слайхерстом, чтобы вынудить его посмотреть мне в глаза. — Так позвольте же мне кое-что объяснить вам, мастер казначей. Три года я прожил беглецом в своей родной стране. Я видел, как запросто убивали людей — так мальчишки забавы ради бросают камнями в воробьев. Человека могли зарезать, чтобы снять с него башмаки, отобрать несколько грошей, а закон безмолвствовал, потому что искать преступника, судить его — чересчур много возни. Чего ради, если убитый был таким же негодяем, как и убийца? Тот, вероятно, в свою очередь падет от чьей-нибудь руки. А по-моему, жизнь любого человека драгоценна, поэтому мы не можем закрывать глаза на преступление и оставить его безнаказанным. Вот почему я вмешался в расследование. Ради справедливости, мастер Слайхерст!

Я говорил так же пылко и убежденно, как сам казначей, однако он, хотя и отступил на шаг, смотрел все так же насмешливо. Я отвел взгляд: все это лишь красивые слова, сотрясение воздуха, подумалось мне. Я стараюсь отыскать убийцу, чтобы выслужиться перед Уолсингемом и Лестером, которые мне доверили важное дело. И если я справлюсь, последует и награда.

— Давайте-ка лучше займемся нашим делом, — переменил я тему. — Ведь мы решили поработать вместе.

Беспорядок, который царил здесь в прошлый раз, убрали, но комната носила следы поспешного переезда. Всего денек провел бедняга Ковердейл в должности заместителя ректора. И вещи-то распаковать не успел, как жестокая смерть постучала в дверь тех апартаментов, которыми он так долго мечтал завладеть. Слайхерст безо всякой сентиментальности занялся оставшимися на столе Ковердейла бумагами. Меня это не порадовало: конечно же если какие-нибудь улики, относящиеся к событиям вечера субботы, здесь остались, искать их надо в первую очередь среди документов Ковердейла. Я хотел предложить Слайхерсту разделить этот труд, но тут заметил пятно крови у самого камина.

Я присел на корточки, чтобы рассмотреть его внимательнее, и тут увидел, что один из кирпичей, справа от камина, слегка вышел из стены и торчал наружу, как будто вокруг него рассохлась известка. Я попытался вытащить кирпич, но не смог, только пальцы ободрал и слегка вскрикнул от боли.

— Что у вас там?

Слайхерст вскинул голову, уронив книгу, в которую сунул было нос, резво подбежал ко мне и тоже уселся на корточки. Я облизнул поцарапанные пальцы, снова взялся за кирпич и начал осторожно его раскачивать, чувствуя, как с каждым движением он все больше подается вперед.

— Ну же! — нетерпеливо зашептал Слайхерст. — Давайте я.

— Уже-уже, — с таким же азартом пропыхтел я в ответ, и тут кирпич вывалился. За ним обнажилось темное пространство в боковой стене камина. Я сунул туда руку, но нащупал лишь заднюю стенку тайника. — Пусто, — разочарованно сказал я.

— Подвиньтесь. — Слайхерст грубо оттолкнул меня. Его тощая ручонка могла проникнуть дальше моей, но, хотя ему очень хотелось выставить меня дураком, тайник разочаровал и его. — Черт бы побрал ублюдка! — выругался казначей, тоже поцарапавший пальцы.

— Тот, кто пришел на этот раз, знал, где искать, — признал я и с трудом поднялся на ноги. — И он, похоже, нашел то, за чем явился.

— Черт! — ругнулся Слайхерст, пустой тайник он почему-то воспринял как личное оскорбление.

Неужели в тайнике камина и было спрятано то, что Слайхерст пытался отыскать после смерти Роджера Мерсера? Тайник невелик, но там могла храниться связка писем, документы. В таком случае злится Слайхерст не на преступника, а на самого себя, растяпу. На этот раз комнату не громили, как после убийства Мерсера. Тот, кто расправился с Ковердейлом, прямиком направился к тайнику, едва смыв кровь Джеймса со своих рук. Тогда выходит, что человек, обыскивавший комнату в субботу утром, перед моим приходом, в те самые минуты, когда Роджер Мерсер погибал от клыков изголодавшегося пса, — не знал о тайнике, и, значит, он и убийца Ковердейла — два разных человека. Слайхерст не мог быть ни тем ни другим, разве что в нем умер великий актер. Правда, только он один, кроме ректора, мог законно потребовать ключ от комнат заместителя, а время его отъезда в Бэкингемшир и время его возвращения никто не мог подтвердить.

Слайхерст заторопился уходить: уверился, что больше мы ничего не найдем.

— Что нам тут еще делать? — проворчал он, отходя к двери и выразительно позвякивая ключами: мол, ваше время истекло. — Меня ждет ректор, и я должен запереть комнату, так что если вы закончили…

— Как вы думаете, мастер Слайхерст, — отважился я, — убийца нашел то, что вы сами искали здесь после смерти Роджера Мерсера?

Снова презрительный взгляд.

— Понятия не имею, о чем вы говорите. Не я вытащил ключи из кармана покойника, едва он испустил последний вздох. Это по вашей части.

До чего же неприятная у Слайхерста манера приближать лицо вплотную к лицу собеседника и обдавать его своим кислым дыханием.

— Я спрашиваю потому, что уже двое погибло из-за того, что было спрятано в этой дыре, и если вы знаете, о чем идет речь… — поддел его я.

— Похоже, неплохой урок любопытствующим. — Зловещая улыбка исказила его лицо. — Мне пора к ректору, а вы бы пока отыскали того, кому принадлежит орудие убийства. С этого ведь полагается начинать расследование, раз уж вы любезно предложили свои услуги.

Он распрощался со мной в коридоре, напоследок одарив меня таким взглядом, что я от души пожелал: пусть бы таинственным убийцей оказался казначей Слайхерст, — с величайшим удовольствием передам его в руки властей! Однако я тут же заставил себя отбросить предвзятость.

Внизу у лестницы стоял на карауле здоровенный коренастый мужик. Шеи у него почти не было, зато тела было в избытке, чтобы полностью заслонить собой арку. Услышав шаги, он встрепенулся, и рука его скользнула к поясу. Я усмехнулся, разглядев его оружие: это была огромная поварская вилка. Так вот какого стража приставили к башне!

— Спокойно, Дик! — Слайхерст повысил голос и приподнял руку. Мужик узнал его, почтительно склонил голову и отодвинулся, выпуская нас во двор, под все тот же нескончаемый дождь.