молодой и неопытный, согласился стать помощником преступника, только бы спастись от страшной смерти. Принёс клятву верности, а чуть позже познакомился с Ширсаном, и их «хозяин», ненавистный Тарлак, потребовал провести ритуал слияния, отказаться они не могли…
— Легко тебе говорить, что надо было бороться! – вклинился в его мысли раздражённый голос Ширсана, – Ты же не спал с племянницей правителя Сурна, а меня вот угораздило! Думал, осчастливлю старую деву, проложу себе путь к тёплому местечку, а вышло вона как. Ни удовольствия, ни Родины, ни будущего, только одна магия предков у меня и осталась. Правитель же меня, как раба подарил хозяину, велел прикончить, если не буду служить верно… Противно слышать, как Тарлак называет нас братьями! Будто помнит о своей сурнитской крови и о нашем обычае так обращаться к соплеменникам, он ведь презирает всё, что связано с собственной матерью, хотя её шаманскими знаниями не гнушается! Братья… Мы хуже рабов! Жалкие придатки к его силе!
Чёрные глаза полыхнули огнём, но тут же погасли, и сурнит вздохнул. Всё чаще приходило ему в голову воспользоваться своим мастерством и подлить яд «хозяину». О, устроить это было бы не трудно, Тарлак даже не сомневается, что они оба у него в руках, за жизнь свою не боится, ведь погибнет он, и они уйдут следом. Да вот только с каждым годом смерть кажется всё привлекательнее. Это не так страшно, как потерять магию при жизни…
— Думаю, – задумчиво подал голос блондин, – наш правитель подозревает, что Тарлак может его предать, хоть и поклялся в верности, и нашёл способ для сурнских лазутчиков пробираться в Идирн через магические барьеры. Когда посланец повелителя передавал мне последний камень-вампир и траву для твоего зелья, он прощупывал меня, пытался прочесть мысли, задавал странные вопросы... Кажется, в Сурне не слишком-то верят нашим донесениям о ходе дел.
— Да, – покивал головой Ширсан. – Хозяин хорошо втёрся в доверие к нашему правителю! Наобещал, что поможет захватить Идирн, переплюнуть предков-неудачников… Мол, надо только посеять смуту в умах тамошних людей, заставить их ополчиться против магов, а потом сурнская армия и шаманы вступят в дело. Очистят Идирн от носителей дара, и люди встретят их, как освободителей, а наш повелитель займёт трон Идирна, взяв третьей женой дочь короля, якобы убитого магами… Тарлак говорил нам, что наводит подозрения ларатцев на Сурн и Идирн, чтобы точно не добрались до нас, не помешали осуществить замысел, вот только планы он менял прямо на ходу! Сначала со смутой всё вышло неудачно, да настолько, что наш многоумный друг по сей день кровью харкает, – сурнит брезгливо поморщился. – Мы спасли его на свою голову, он отомстил обидчику, но сделалось только хуже, теперь во дворце Ларата появилась ещё и ведьма, а мы до этого и с одним магом не могли справиться! Тогда родился гениальный план с женитьбой ларатского щенка, чтобы потом внушить ему, пойти войной на Идирн, и ослабить обе страны. И снова осечка! Правитель Идирна согласился на брак дочерей или племянниц, а Элиас против, и добраться до него не получается. Ведьма мешает со своими мощными чарами, да старый маг, хоть и отошёл от дел, а нет-нет, да суёт нос, куда не надо! И только теперь, когда сила слияния окончательно окрепла, мы смогли подобраться к ларатскому королю, но тут выяснилось, что его надо не только женить, а ещё и убить... Скажи, чем это ослабит полуостров? Против нас поднимутся все маги, нас найдут и уничтожат! Не зря правитель категорически не хотел связываться с Ларатом и Тирой, наши шаманы ослабли, их так мало, что нет смысла даже пытаться захватить земли одарённых! Плодородного, богатого Идирна с его гаванями хватило бы, чтобы потешить самолюбие правителя, и та земля не родит носителей искры дара!..
— Ты уверен, что Тарлак задумал убийство? Он не говорил… – Гарса изумился и насупился.
— Клянусь тебе, брат! Что-то калека задумал, и врёт нам и правителю Сурна. Наверняка в его отчёте нет ни слова об этом новом плане! И когда я вопрос задал, хозяин разъярился так, что меня в узел скрутило от боли! А хуже того, он много возомнил о себе и уже не способен здраво оценить противника! Угробит он нас, недолго ждать осталось.
Мужчины замолчали, понимая, что только и могут вот так обсуждать своего главаря, но сделать ничего уже нельзя. Время упущено.
Гарса направился к столу, где лежала фляга с водой, но прислушался к чему-то и быстро пошёл к выходу, буркнув, не оборачиваясь:
— Идём, пора заняться девкой.
Глава 33
Тамрия сидела на берегу, внимательно смотрела на реку и что-то искала. Наконец, довольно кивнув, ведьма поднялась и подняла лицо к небу, затянутому серой пеленой.
— Это осложнит ритуал, – пробормотала она.
— Что нашла? – не выдержал король, нетерпеливо наблюдавший за ней.
— Водоворот, – ответила девушка, как если бы это всё объясняло, а когда обернулась, заметила поджатые губы и выгнутую бровь правителя Ларата и усмехнулась. – Ладно, ладно, прости!
Тами вдруг осознала, насколько легко ей стало. Смотреть на Элиаса, слышать его голос… Всё это неожиданно перестало причинять боль, стоило лишь перестать душить собственные чувства и желания и довериться судьбе. А именно это она и сделала там, на поляне, решив: будь что будет! Но не успела девушка обдумать новые ощущения, как оказалась на руках короля. Он понёс её к хибаре, и ни малейшего усилия не выказывал, словно Тамрия ничего не весила.
— Дождь начинается, надо укрыться, – слова мужчины заглушил обиженный клёкот крайса. – Вот же… птичка! – пробормотал Элиас, и Тами рассмеялась, уткнувшись ему в плечо и чувствуя, как счастье переполняет душу, и тело просто не может больше вместить её.
Элиас потёрся щекой о светлую макушку и выдохнул с неимоверным облегчением, какое бывает, когда принимаешь сложное, выстраданное решение. Без всяких-там предсказаний он всем своим существом был абсолютно уверен, что вовсе не Ризелла, а вот эта хрупкая девушка и есть его судьба, и не важно, что там было в видении. Должен быть иной способ вернуть магию Сиара, и он не отступится, найдёт его.
Прямо над развалинами росло дерево с густой кроной, сухие листья не опали с ветвей и создавали купол, и если дождь будет не сильным, то такого укрытия хватит. Мужчина огляделся. Всё равно, больше спрятаться негде, крыша постройки давно рухнула, только
