– Ишь, как Ладушка наша нынче домой поторапливается! Видно, все купила, груз тяжелый да неудобный; опять же елку нынче наряжать надобно – она с малолетства это дело страсть как любит. Пес, ты б пошел ее встренул, что ль?
Но Пес, не дожидаясь робко высказанной просьбы Домовушки, уже сорвался с места и кинулся к двери, услужливо перед ним распахнувшейся.
– Ну и ну, – покрутил я головой, с облегчением переводя дух и чувствуя, как приглаживается – опять же сама собой – моя вздыбившаяся шерсть, как втягиваются на место когти, как расслабляются напруженные мышцы. – Так это Лада нам такой переполох устроила? Неужели она двери вот так, на расстоянии открывать может? Что же она всякий раз звонит, чтоб ей открыли?
– Ну, – сказал Домовушка, расставляя на столе тарелки, – поперву, не годится волшбой каждый день разбрасываться, так и всю свою силушку растерять недолго. Я так мыслю. И потом, это ж тоже приятно, когда тебе дверь отворяют – ждут, значит, дома… Она вот так только когда оченно злая, а чаще – когда спешит чрезмерно. Нынче же, я думаю, у нее сумки очень тяжелые, потому и сама отперла.
Но Домовушка ошибался. То есть сумки Лады действительно были очень тяжелыми, и их было много, и были они громоздкими и неудобными. Но, помимо всего прочего, Лада спешила.
Она влетела в коридор, швырнула сумки в кухню и скрылась в своей комнате. Я кинулся подхватить сумки, чтобы они не упали, хотя был слишком далеко. Порыв мой, загодя обреченный на неудачу, оказался одновременно и ненужным, и бесполезным: сумки зависли в воздухе, как будто стояли на столе. Присмотревшись, то есть определенным образом прищурившись, я различил тонкую, ажурного плетения авоську из магионов, мешающую сумкам упасть.
Из комнаты Лады вылетел, квохча и теряя перья, встрепанный и возмущенный Петух. Он оглядел нас недоумевающим круглым глазом, взлетел на резную перекладину – насест Ворона – сунул голову под крыло и уснул.
Потом в дверь протиснулся пыхтящий Пес. В зубах он тащил сумку, опять же в магионного плетения авоське, то есть сумка никак не могла быть для него тяжела. Однако она была очень велика, и Псу приходилось изо всех сил вытягивать шею, чтобы не волочить ее (сумку) по земле.
Домовушка запер дверь и занялся разбором покупок, когда Лада позвала его к себе в комнату.
Я обошел вокруг сумок. Конечно, меня очень интересовало, что же такое тяжелое и громоздкое принесла Лада, но я рассудил (и вполне логично, по-моему), что содержимое сумок никуда не денется и я успею узнать, что в них лежит; уж верно, Лада значительно расширила список, выданный ей с утра Домовушкой! А вот содержание разговора, который Лада с этим самым Домовушкой вела, и причины Ладиной спешки – это куда более интересный предмет и, если так можно выразиться, куда более животрепещущий. Я прошелся вдоль коридора туда-сюда с видом кота, совершающего свой ежедневный моцион, – невозмутимо и с достоинством. Я не собирался подслушивать – нет и нет! Подслушивать некрасиво, это знает каждый младенец, а я уже никак не могу причислять себя к младенцам и отговариваться младенческим неведением и младенческой невинностью. Однако если у кота возникает потребность в чем-либо, пусть даже и в моционе, он ее тут же должен утолить. И не его вина, что рядом с выбранным им для прогулок местом кто-то очень громко разговаривает. Он совершенно не собирается прислушиваться. Но если какие-то слова достигнут его ушей, он в том определенно не виноват. И уж никак не подслушивает. Говорите тише, если не хотите, чтоб вас услышали!..
К сожалению, они не хотели быть услышанными и говорили слишком тихо, чтобы я мог хоть что-нибудь разобрать. Только время от времени до меня доносились Домовушкины вопли: наш охранитель духа был близок к истерике. Самой настоящей.
«Бзрз!.. – доносилось до меня. – С-с-м стыд прр… Ч-ч-б-ш-ш-с-ж!»
Я подумал и перевел это так:
«Безразумная! Совсем стыд потеряла! Что я Бабушке (возможен вариант «батюшке») скажу!»
Очень скоро Домовушка вылетел из комнаты с таким же взъерошенным видом, как и Петух, на ходу перекидываясь в таракана. Я было сунул нос в слегка приоткрытую дверь – и чуть не получил этой дверью по своему любопытному носу: дверь с треском захлопнулась. К счастью, у меня хорошая реакция.
Я вернулся в кухню. Те, кто там находился, сидели тихо, как мышки. Домовушка успел забиться в какую-то щель. Жаб затаился в чаще дубовой поросли. По-моему, он даже и в миску свою забрался, и полотенцем укрылся. Рыб влез в грот головой вперед, так что вместо улыбающегося рыла был виден только слегка подрагиваюшии хвост. Паук, в последнее время порядком потолстевший, спешно наращивал новый ряд паутины. Даже Пес, большой и бесстрашный, залез под стол, и оттуда торчали его лапы – они были слишком велики. Один лишь Петух дремал на насесте, ничтоже сумняшеся.
Мне места не нашлось. Я уже понял, что Лада чем-то разгневана, а также сообразил, что разгневанной магине под руку лучше не попадаться. Поэтому я оставил их дрожать от страха в кухне и отправился в Бабушкину комнату. Я собирался дрожать от страха там. Туда Лада почти никогда не заходила.
Но в этот раз она изменила своей привычке. Не успел я свернуться клубочком на бархатном покрывале, как Лада влетела в комнату, споткнувшись по пути об угол кровати. Я, естественно, слетел кубарем вниз и шмыгнул в закрывающуюся уже дверь. Последнее, что я успел заметить, – Лада, скидывающая свой (розовенький, в оборочках) кокетливый халатик.
– Она пошла в Бабушкину комнату, – сообщил я, входя в кухню. Единодушный вздох облегчения оповестил меня о том, что все дурное, что могло бы случиться, осталось позади. К сожалению, будущее несколько не оправдало наших ожиданий, но – заранее рад успокоить вас – никто из нас не пострадал.
Лампочка в кухне неожиданно вспыхнула особенно ярким светом, загудела и взорвалась с треском. Точно так же поступила и лампочка в коридоре.
– Опять свет выключили, – сказал Пес. Он уже успел вылезти из-под стола.
– Не, это что-то случилось, – не согласился Жаб. – Видел, как напряжение скакнуло?
Зашелестели мягко перья, и мы услышали голос Ворона – одновременно с встревоженным кудахтаньем. Это Ворон прилетел из кабинета, где он не то дремал перед обедом, не то составлял для меня учебный план, и спихнул Петуха со своего насеста.
– Авария в трансформаторной будке, – сообщил Ворон спокойно. – Нечто ужасное. Полыхнуло до небес. Весь район остался без света.
Домовушка продолжал отсиживаться в щели, поэтому я взял на себя его функции и зажег свечу. Петух поквохтал немного, всполошенный, и удалился в комнату – досыпать. Но в коридоре он столкнулся с Ладой, встревоженно взвыл – это был именно вой, а не квохтанье, – вытянув шею, расправив крылья, прибежал в кухню и заметался по углам в поисках убежища. Он был так напуган, что забыл о своем умении летать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
