Митька Войнова подлечил, как и обещал, таблеточкой чудодейственной. Потом влил в него кружку бульона — прям там, в кровати. Даже на кухню не заставил тащиться. Истинно фея-крёстная! И не смогли они всё-таки о Саше не вспомнить. Войнов позволил себе покручиниться, что вот, мол, не любит, хотя и не обещал, засранец этакий. На что Митька заметил:
— Я вижу, что у вас тут всё слишком запутанно, но слушай, Никит, что значит «не любит», «не нужен»? Человеку, которому до тебя дела нет, не будешь слать стихи всякие, не будешь ему вещи настолько личные рассказывать, не будешь писать вот эти все «добрые утра» и «спокойные ночи», делиться не будешь, как, чем живёшь. Просто будешь общаться на расслабоне, и всё. Если это не любовь, то не знаю, как это тогда обозвать-то? Он любит тебя, Сашка твой. Только боится чего-то ещё сильнее.
— Не могу я больше ломать над этим голову, понимаешь? Сломал уже всю на фиг.
— Ты просто реши для себя — дожмёшь его? Узнаешь? Что бы там ни было. Или так и оставишь? И дальше жить будешь… Да не сможешь ты так, Никит, я ж знаю тебя как облупленного. Так что — раскалывай его. Потому что, ну — куда уж хуже-то? Или выброси его совсем из головы. Только так, как будто его в твоей жизни никогда не было. Сможешь? Отлично тогда…
* * *
Около четырёх часов Митя ушёл, пообещав, что позвонит завтра, проверить, как у Войнова дела, живой ли. А где-то в половине пятого нарисовался звонок от Вольфа. Войнов отчего-то был уверен, что тот уже должен был улететь, и формально был прав: просто Вольфу ещё на неделю (чуть дольше) пришлось задержаться. Он просил Войнова встретиться (заезжал к Тёмычу — Войнова не было, а какой с Тёмыча-то толк?): во-первых, обсудить кое-что по предстоящей командировке, во-вторых — просто увидеться. Их статус из colleagues-mates-lovers¹ верно сместился в just good friends, buddies², и Войнов это почувствовал вполне отчётливо. Как и Вольф. Войнову их новый статус нравился, Вольфу, он надеялся, тоже.
— У тебя что-то случилось? — спросил Вольф, определив безошибочно, что Войнов плещется, скорее всего, в какой-то — пока ещё не чёрной, но к тому близко — тоске. — На работе тебя не было. Артём сказал, ты заболел.
— Да ничего такого… — начал было Войнов, но потом плюнул, а смысл скрывать-то? — Я с Сашей расстался.
— С Санечкой?
Как давно Войнов не слышал это «Санечка» и сам так Сашу перестал называть. По сердцу как бритвой мазнули.
— С ним самым. С кем же ещё?
— Вы так и не встретились?
— Мы встретились, детка… Только от этого теперь ещё хуже.
— Хочешь, я заеду за тобой? Или сразу на месте встретимся?
— Не выдумывай. Давай на месте. Кузнецкий Мост знаешь? Там один бар неплохой есть. Там спокойно. Я тебе сейчас адрес скину.
— Во сколько?
— Часов в девять. Нормально?
— Да. Я успею.
Войнов прибыл раньше, к половине девятого. Бар на Кузнецком он знал давно. Реально хорошее нешумное место. Тем более гей-френдли. Он туда ходил раньше — прибухнуть высокоинтеллектуально время от времени. К тому же в этот бар всегда можно было и с парнем заявиться. Никто бы и бровью не повёл. Ну и иностранцев обычно тоже было в количестве.
Вот и в этот раз он окинул взглядом пространство: публика была разная, смешанная, нормальная. Войнов остался за баром, опрокинул в себя пару шотов текилы. Хотя знал — не надо бы. После того, как его подлечил Митенька, после таблеток чудодейственных. А всё равно — рано ещё было марафон вливаний заканчивать. Раз есть этот вечер — так какого же хрена, в самом деле?
Вольф тоже подъехал чуть раньше — ещё девяти не было. Он увидел Войнова, махнул ему. Подошёл. Сел рядом. Взял себе пива. Они обсудили дела немного. А много и не надо было. Уж кто-кто, а они друг друга понимали с полуслова. Какой там Тёмыч? Он был только помехой. Вдвоём им решалось всё гораздо быстрее и лучше.
Войнов выпил ещё. Следующий шот, потом ещё один.
— Ник, ты не слишком увлекаешься? — спросил Вольф, выражая лицом явную обеспокоенность.
— Я в норме. Свою меру знаю. Не бойся.
— Ладно… Но я здесь, если что. Ты можешь мне всё рассказать.
— А стоит ли? Тут уж либо рвать совсем, либо вынуждать Сашу открыться. Какие варианты-то?
— Но Санечка… Не было похоже — по разговору, я имею в виду — не было похоже, будто хотел тебя как-то обидеть.
— Он меня и не обидел. Просто очень больно сделал. Потом, когда мы уже увиделись.
— Неужели нарочно?
— Не знаю, Вольф. Он хотел, чтобы я от него отказался. Сам. Будто без его участия, — покачал головой Войнов. Говорить про Сашу ему отчего-то больше не хотелось. То ли оттого, что он уже на грудь принял — хотя, по идее, алкоголь должен был подействовать противоположным образом. Но говорить о Саше, опять и снова, было так тягуче-мучительно, что Войнов не был уверен, что это хорошая идея — обсуждать с Вольфом Санечку.
Войнов оглянулся по сторонам. Иногда ему нравилось рассматривать окружающих. Особенно когда он пребывал в датом состоянии. Глазеть по сторонам было не очень правильно, но Войнову казалось, что делает он это аккуратно и ненавязчиво. Он ещё раньше, до того, как Вольф появился, заметил одного мужчину за столиком (ну просто потому, что не обратить на него внимание было вряд ли возможно). Тот был заметным, смешанных кровей — Войнов определил его как мулата, но скорее светлого, чем тёмного. С очень приятным, мягко-карамельным оттенком кожи. Они с Войновым ещё до Вольфа, опять же, несколько раз перебросились взглядами. У того были сильно-вьющиеся, но не пушистые тёмные волосы и, насколько Войнов мог рассмотреть с того места, где он сидел, светло-карие или даже зелёно-карие глаза. Он был похож, Войнову пришлось задуматься на минуту, наверное, на бразильца? Португальца? В общем, на чувака откуда-то из Южной Америки. То есть этнически, вероятно, оттуда. А сам-то он мог быть да хоть из Норвегии — кто ж его знает?
А вот когда Вольф появился (Войнов прям про себя отметил), чувак стал бросать на него и на Вольфа какие-то более интенсивные, заинтересованно-окрашенные взгляды. Оп-па, подумал Войнов. Похоже, что Вольф парню понравился. Войнов подождал ещё немного, понаблюдал, потом всё же сказал Вольфу:
— Там вот чувак сидит один за столиком. Он на тебя пялится.
— Где? — удивился Вольф.
— Смотри. Вот тот, смешанный. Видишь? Горячий мужик, точно тебе говорю, — Войнов пихнул Вольфа в плечо.
— Да нет, ты ошибаешься, — покрутил головой Вольф. — Мне кажется, он на тебя смотрит.
— Ни фига подобного. Хочешь, я у него узнаю?
— С ума сошёл, Ник! Ты слишком пьяный.
— Пьяный, но не слишком. Слишком пьяного ты меня ещё не видел.
— И не хотел бы, знаешь…
— А вдруг это судьба твоя, слушай? А ты её сейчас упустишь…
— Перестань, Ник. Пришёл человек просто выпить, после работы расслабиться. И вообще натурал.
— Натурал?! — слишком громко повторил за Вольфом Войнов. Он успел заметить, что чувак на них глаза поднял. Понимал по-немецки, что ли? А шут его знает. — Пока тебя не было, я его уже гей-радаром проверил. Гей он, стопудово. Би — максимум.
— Окей, Ник. Но мы это проверять не будем.
— Тогда я в туалет. А ты подумай пока, — наказал Вольфу Войнов, слезая с барного стула.
Как ступил на землю — так и почувствовал тошноту и головокружение. Этого ещё не хватало! Войнов неторопливо потянулся в сторону сортира. Дошёл. Без приключений. Тошнить начало сильнее. Он раздумывал — отлить или?.. А вдруг само успокоится? Подошёл к писсуару. С «отлить» кое-как справился. И даже успел застегнуть ширинку, а вот ремень уже нет — кинулся в кабинку, поняв, что его вот прямо сейчас вывернет. Повезло, что успел склониться над унитазом. Его вырвало.
— Ох, блядь… Вот сука… — только и смог проскулить он, приземляясь у унитаза прямо на задницу.
Сил не было. Вообще никаких. Не было. Он как влетел в кабинку, распахнув дверь, так она и осталась — настежь открытая. Но Войнову было по херу. Его всё ещё тошнило, и он был уверен, что это не всё, на что он способен. Он дышал как полудохлая рыба. Осталось прикрыть глаза для полного сходства.
