собралось всё семейство, включая моего отца, вот кто уже практически живёт в этом доме, несмотря на то, что Настя против такого положения дел.
– Наконец-то наши молодожёны заключили мир, – хмыкнул Энед. – Нейечка, ты где-то потеряла очки?
Судорожно прижав ладонь к лицу, я застыла, недоверчиво захлопав ресницами. И обведя взглядом всех присутствующих, прошептала:
– Я вижу. Без очков отлично вас вижу!
– Ну-ну, только не рыдай, – успокоил меня супруг, приобняв за талию и чмокнув в висок. – Не такие уж мы и красавцы, чтобы так радоваться.
– За себя говори, я вот очень даже ничего! – встрял демон.
– Я бы так не сказал, а я вообще-то ценитель прекрасного! Это понятно, стоит только на мою жену посмотреть! – отбил Сирион, вынуждая меня залиться румянцем, и выдвинул стул, предлагая мне сесть.
Заняв место во главе стола, супруг положил мне салат из свежих овощей, наполнил свою тарелку и обратился к Энеду:
– Мне показалось, или ты перестал путать слова?
– Не показалось. Я с Мари языком занимаюсь!
Синхронно поперхнувшись, мы с Настей переглянулись и повернулись к демонической парочке. Мэриэль радовала глаз пунцовым оттенком кожи, а вот её возлюбленный нагло ухмылялся, любуясь смущённой девушкой, чётко давая понять, что мы с бабулей не ошиблись, по-своему истолковав его слова. А вот Сирион подвоха не почувствовал и, посмотрев на сестру, спросил:
– И как, у него хорошо получается?
– Я бы тоже хотел это знать! – заинтересованно протянул демон.
– Очень неплохо, но ещё есть куда расти! – прошипела девушка зло.
– Надеюсь, вы ещё не дошли до более глубоких знаний? Древних, как сам мир, так сказать? – уточнила Настя, сверля Энеда пристальным взглядом.
– Пока нет, но всё впереди! – невозмутимо ответил тот, пожав плечами.
– Размечтался! – буркнула Мари, опуская голову.
Заметив, как, подозрительно прищурившись, Сирион переводит взор с сестры на демона и обратно, я решила его отвлечь, переключив внимание на себя:
– Дорогой, положи мне, пожалуйста, отбивную. Я такая голодная, что, боюсь, салатом тут не обойтись.
– Конечно, чудик. Сделаем вид, что я поверил и не испытываю желания открутить кое-кому рога, – сообщил супруг язвительно.
– Я уже взрослая, папочка! – неожиданно рявкнула демоница. – И сама могу решать...
– С кем заниматься языком? – невинно подсказал ей брат.
– Кого любить, – прошептала она сконфуженно.
– Понимаю, дело молодое. А жениться возлюбленный не желает? – задал вопрос Энеду мой муж.
– Желаю и предложение уже сделал, только одна вредина сказала, что ей надо подумать, – без зазрения совести нажаловался демон.
– Где-то я сегодня уже это слышал, – весело покосился на меня Сирион, и теперь за столом сидели две красные от стыда девушки.
– Вам хоть подумать обещали, – проворчал папенька, глядя на высокомерно вздёрнувшую подбородок Настю.
– Я уже один раз соглашалась, ты не оценил. А повторного шанса не заслужил, – усмехнувшись, просветила ректора бабуля. – И я никак не могу понять, когда ты перестанешь сюда шастать? Как ещё тебе объяснить, что кобелями я не интересуюсь?! Только аппетит портишь. Я в оранжерею!
Поднявшись из-за стола и гордо расправив плечи, Настя нас покинула. Демоны с благословения Сириона ушли в сад, проводив их взглядом, я не удержалась от комментария:
– Молодец, что не стал им мешать и вставлять палки в колёса.
– Ну... тут исключительно личная выгода, – улыбнулся супруг. – Пусть он лучше сестру обхаживает, чем жену пытается увести. Погуляем?
– Вообще-то я тебя ещё не простила, – заявила я и... сбежала в нашу спальню.
Набирая воду в ванну, я никак не могла стереть с лица глупую улыбку. Самой не верится, что наши с мужем отношения сдвинулись с мёртвой точки. Признание, что он меня приревновал, вызывает трепет в душе. Интересно, что меня ждёт сегодня ночью? Почему-то думается, что Сирион так просто не сдастся и простить его всё-таки придётся! Да и очень хочется, если честно...
44
СИРИОН.
Огорошив своим заявлением, Нейя ушла, а после и Кели с Бетриной удалились, оставив нас с ректором наедине. И как теперь мириться с женой? Я же всё объяснил и сказал, что она мне небезразлична, прошу заметить, она ответного признания не сделала. И вообще никакой определённости, нужен я ей или нет.
– Что, господин адвокат, вот и тебе досталось? – посочувствовал мне тесть. – Пойдём на свежем воздухе посидим, пообщаемся.
Прошествовав в сад и расположившись на резной скамейке, Берриар заметил:
– Иногда нужно быть настойчивей. Когда женщина говорит «нет», очень часто это означает «Да, только покажи, как ты меня хочешь!»
– Да ну? – делано удивился я. – Что ж ты тогда до сих пор вокруг бабули кругами ходишь? Вон она, в оранжерее, давай, продемонстрируй, как надо!
Переведя взгляд на матовое стекло, за которым виднелся силуэт склонившейся к цветам Насти, ректор вдруг хмыкнул и сообщил:
– И продемонстрирую! А ты смотри и учись, пока я жив!
Одёрнув пиджак, он решительным шагом направился покорять сердце возлюбленной. А я, положив ногу на ногу, откинулся на спинку скамейки и с предвкушающей ухмылкой приготовился наблюдать бесплатный концерт.
Крик «Какого чёрта ты здесь делаешь?!» раздался, едва ректор ступил в оранжерею.
Потом невнятное копошение, приглушённое шипение и завершающим аккордом – жуткий грохот, сопровождённый звуком льющейся воды.
Одному богу известно, чего мне стоило не захохотать, глядя на появившегося тестя. Вымокший от макушки до пят, он тряхнул головой, от чего по округе разлетелись брызги, и, медленно подняв руку, убрал с волос завядшую розу.
– И что это? – поинтересовался я как можно спокойней.
– Думаю, щелочная подкормка для цветов, – несмотря на ситуацию, прозвучало невозмутимо.
– Знаешь, кажется, твои методы мне не подходят. Пожалуй, я не буду им учиться и придумаю что-нибудь своё.
– Как знаешь, но я её практически покорил! – заверил ректор и прочитал заклинание сушки.
– Я так и понял! Ладно, я пойду к жене, а ты продолжай, чуть-чуть ведь дожать осталось! Но учти: Настя – моя бабушка, и если утром она предъявит мне твой труп, я помогу его спрятать.
Направляясь к дому, я всё-таки не выдержал и расхохотался. Нет, чисто по-мужски мне Берриара было жаль, но он сам выбрал для себя такую участь. Он же не рассчитывал всерьёз, что придёт спустя почти четыреста
