Когда маленькая ручка Айрин коснулась символа, круг загорелся красным и часть его провернулась. Раздался скрежет, на секунду оглушивший искателей справедливости, створки двери разъехались, скрывшись в каменных стенах.
— Ни че себе! — присвистнул Ян, пораженный открывшейся комнатой. — А говорила жрецы, жрецы! А тут любая первородная дверцу откроет!
Будучи самым любопытным по своей натуре, оборотень первым вошел внутрь. Осматриваясь по сторонам, он не придал значения словам Ли, когда та подошла ближе к его возлюбленной.
— Похоже, клан Феррат скрывает еще более страшные тайны, — осмотрев Айрин с ног до головы, еле слышно добавила. — Или не весь клан Феррат, а только одна из них.
Сказанных слов было достаточно, чтобы первородная поняла намек Ли. Она уже догадалась о положении дочери Маркуса. Теперь и у Айрин не осталось сомнений. Легенда рассказанная Лети, обрела реальность. Под бессмертном сердцем растет Жрец.
Первые перемены в себе Айрин почувствовала еще месяц назад. Утро началось с тошноты. Она — первородная заболела? Нет. Это исключено. Ее отравили каким — нибудь колдовским зельем? Вряд ли. В этом нет смысла. Ну, будет дурно от силы дня два-три, а потом вернется утраченная бодрость. Вот тогда отправителю не поздоровится. Наследница Феррат найдет его и вырвет ему сердце. Дни прошли, а тошнота осталась. И все бы ничего, если бы ощущение скорых перемен не усиливалось с каждым новым днем. А это чувство, что Айрин больше не одна, как его объяснить? Она уже не знала. Несколько недель назад она наблюдала из окна постоялого двора, как играют человеческие дети. И каждый раз ловила себя на мысли, что улыбается, глядя на них. Потом вернулась в постель к Яну и задала вопрос, который никогда не волновал ее прежде:
— А ты хотел бы детей?
Ян лениво потянулся, обхватил своей пятерней бедро Айрин, и притянул к себе.
— Хочешь поиграть в семью? — улыбаясь спросил он и лукаво прищурился. — Ты так долго смотрела на тех спиногрызов внизу, что я сам представил наших детей, пока наблюдал за тобой.
Наших детей… Как жестоко это звучало и для Айрин и для Яна. По крайней мере, тогда. Вампиры бесплодны. Исключение составляют первородные мужчины, но и те способны дать потомство только с женщинами царских родов.
— Значит, хочешь, — поджав от досады губы, сказала первородная. — Ты можешь стать отцом, но только не нашим детям. А я вот не смогу никогда быть матерью, — печально подметила Айрин.
Погрузиться еще глубже в хандру ей не дал любимый. Поцеловав пухлые губки наследницы Феррат, он быстро подмял ее под себя.
— Почему не будешь? Будешь! Сейчас я основательно над этим поработаю, — шутил оборотень, лаская стройное тело первородной. — А если не поможет, то приделаю ребетенка местной простушке. Потом заберу его и принесу тебе. Будем настоящей стаей! Семьей.
— Кланом, ты хочешь сказать? — хохотнула Айрин, выгибаясь навстречу неунывающему волку. — Но это будет твой ребенок, а не мой.
— Да какая к черту разница? Твой, мой, наш? Он будет оборотнем, а потом вампиром.
Ну, почему он такой? Такой непредсказуемый, но надежный. С ним хочется быть всегда. Ведь любая разлука кошкой скребется на душе. За сотни лет Айрин впервые ощутила себя слабой рядом с мужчиной. И в этой слабости она черпает силы идти дальше. До самого конца. Если легенда правдива, то ее малыш угроза миру выборных Владык, конклаву и привычному миропорядку. Но от этого Айрин не станет любить его меньше. Для матери ее дитя самое лучшее, что есть на свете. Даже если ему суждено стать монстром.
Медленно проходя вдоль стеллажей с древними книгами, Айрин наблюдала за Ли. Та с такой надеждой перебирала одну за другой, что первородная невольно подумала: есть ли смысл взывать к законам прошлого? Они такие древние. Каждый раз поступая, как велит сердце перед вампиром встает выбор — нарушить тысячелетние табу или рискнуть и быть счастливым. Власть у тех, кто хранит эту кучу старья. Они трактуют эти законы так как им выгодно, а другие слепо исполняют волю хранителей. И горе тому смельчаку, кто перешел эту размытую грань правил известную только Саргано. От палачей Феррат нельзя спрятаться. Они отыщут даже под землей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ли нужна не правда и не справедливость. Ей нужна месть, право на которую она пытается найти на страницах книг. А что если этой правды нет? Нет, как и права Владыкам диктовать свою волю кланам? Что если это миф, так хорошо вбитый в головы когда-то молодому поколению первородных? Ведь, как сказала Ли, после Великой войны кланов не осталось древних первородных, кроме Леонида и Маркуса. Ответы нужно искать не в этом хранилище заброшенных знаний, а у ее отца. Он позволил Айрин жить, тем самым выступив против Леонида. И что сделал Владыка? Ничего. Значит, отцу ведомы самые опасные тайны клана Саргано, раз его глава не осмелился требовать смерти первородной девочки.
Айрин задаст эти вопросы отцу, но сначала ей надо увидеть Магдалену Геральди. Ведьму из семьи Мойры. Похоже, им есть о чем поговорить. А вот эти книжечки бесполезны. Благодаря им Саргано диктует свою волю, но сегодня наследница Феррат сделает свой ход на шахматной доске вампирских интриг. Не Айрин начала эту игру, но именно ей суждено ее окончить.
Ли не сразу поняла что происходит. Резкий запах дыма ударил по ее ноздрям. Обернувшись, протеже Боджинга чуть не закричала от отчаянья. Айрин поджигала стеллажи. Ее лицо при этом не выражало ни единой мысли. Одно сплошное безразличие, словно это горит не тысячелетняя история кланов, а обычные бумаги.
Придя в себя от ошеломляющего вида, Ли закричала:
— Ты с ума сошла?! Что ты делаешь?!
Айрин спокойно посмотрела на растерянную союзницу и так же спокойно ответила:
— Это все прошлое. А я хочу построить новый мир. И мы должны смотреть в будущее, а не оборачиваться назад, каждый раз делая шаг вперед.
Такой ответ не успокоил Ли. С воплем: «Это все он! Он говорит в тебе!», бросилась на Айрин. Но не успела пробежать и половину пути, как перед ней возникла преграда. Лети встала между ними. Вампирша из клана Драконов за доли секунды поняла, что делает последний вздох, прежде чем рука оборотня пробила ее грудную клетку и вырвала сердце.
— Спасибо, Лети, но я смогла бы защитить себя, — поблагодарила Айрин девушку брата, подходя ближе.
— Знаю, — бросая сердце на труп Ли, сказала волчица. — Наверно, сработал инстинкт — защищать. Он ведь наполовину оборотень, — она кивнула на живот первородной.
Лети почувствовала перемены в сестре Мирослава несколько дней назад. Айрин стала странно себя вести. Все время норовила спрятаться от пристального взгляда окружающих ее друзей. Больше молчала, задумчиво смотря на звезды, словно ища в них ответы на свои вопросы. А после того, как Лети стала свидетелем утренней дурноты Айрин и ее испуга, что все об этом узнают, сомнения в каком положении первородная развеялись. Наследница Феррат беременна. И эта тайна делает Айрин уязвимой, ведь каждый теперь захочет убить ребенка внутри нее. Каждый, но только не Лютеция. Последняя из рода Бэл не чувствовала угрозы исходящей от малыша под сердцем подруги. Наоборот, он истощал силу. А волки всегда подчиняются тем, кто сильнее — вожакам. Своим царям.
Этот ребенок будущее обоих видов, поэтому все инстинкты Лети направлены на его защиту. Здесь становится опасно. Пламя поглощает все больше и больше книг. Еще мгновение и путь к двери будет усыпан рухнувшими стеллажами. Им надо спешить, чтобы выбраться живыми отсюда.
— Думаю, нам пора, — сказала Лети, расслышав в треске огня шаги Яна и Мирослава, и обернувшись добавила, — пока совсем не стало поздно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Какого черта, здесь происходит? — прижимая руку к лицу, из темноты коридора выбежал Мирослав, а за ним и Ян.
— Здесь настоящий подземный лабиринт! Его галереи уходят за переделы самого монастыря! Нам столетия не хватит, чтобы перебрать все эти книги! — кричал Ян, оглядываясь по сторонам на пылающий огонь. — Похоже, вы нашли способ быстро изучить библиотеку! — и увидев под ногами труп Ли, присвистнул, но не от удивления, а от восхищения. — Неплохая работа, Лети! В этот раз чисто!
