лошадь, в похоронной службе, кроме основной работы. Не по возрасту ему это.
Миша не мог скрыть удивления. Зачем Сергей Владимирович так делает, он понял сразу — всё ради денег, чтоб рассчитаться за квартиру для сына. «Нет, не таким путём. Не дай Бог, что с ним случится. Надо поговорить нормально, по-мужски», — думал он. В здравомыслии отца Оли Михаил не сомневался, а значит, они смогут договориться.
— Олю охраняют?
— Да, конечно.
— А что это за Валерий, от которого мама в таком восторге?
— Профессиональный психолог, кадровый военный. Там вообще хохма, он мне сегодня с утра звонит, спрашивает, что делать. Короче, болтанул он твоей маме про дочку-шестиклассницу. Та выяснила, что учится девочка не ахти, и предложила подтянуть её по математике. Я сказал, пусть занимается. Прав?
— Прав, конечно. А эффект будет, вот увидишь, мама своё дело знает.
Виктор подмигнул другу,
— Так надо и мою старшую к Ираиде Аркадьевне отправить заниматься, тем более скоро мы соседями станем. Я коттедж беру в «Архангельской Ривьере».
Он распрощался с Михаилом и отправился по своим делам, а Миша забрал ноутбук и флешку с программой с собой и поехал к Оле.
Глава 28
Во дворе около Олиного дома припарковать машину не представлялось возможным, всё забито в два ряда. Михаил просто не знал, что делать. Бросить Bentley Continental далеко от дома он не мог: нет никакой гарантии, что машину не угробят или не поцарапают — нет в этом районе таких тачек. Поставил посреди дороги и вышел поискать место или договориться с кем-нибудь, чтоб уступили. А за ним следом остановилась машина охраны. Около нужного ему подъезда сидели всезнающие бабульки.
— Милые барышни, — обратился к ним Миша с обворожительной улыбкой, — не подскажите, чьи авто тут припаркованы? Может, кто временно поставился и скоро уедет? Или я место на вечер перекуплю и свою «кобылку» приткну. А то далеко мне её ставить боязно.
Бабки переглянулись.
— Ты сам-то кто такой будешь, чтоб тебе ещё место уступать?
— А я не местный, в гости заехал. Только тут не приткнуться.
— Не местный он, как же! — Одна из бабулек, отличавшаяся ярким макияжем и сочно-красным цветом помады, оглядела его с головы до ног, а потом наоборот — с ног до головы. — Ольги Громовой хахаль это, вот так вот девочки. О, какова скромница наша!
Михаил просто расхохотался.
— Что ж вы так об Оленьке, неужели я её компрометирую в ваших глазах?
— А у вас с ней, что ли, серьёзно? — не унималась крашенная бабулька, в то время как остальные две понимающе переглядывались.
— Насколько у нас серьёзно, я расскажу её родителям, если вы мне, уважаемые, с парковкой подсобите.
Разговор прервался, потому как из подъезда вышел Сергей Владимирович. Они с Михаилом поздоровались за руку.
— Я из окна тебя увидел, проблему оценил. Я сейчас свою машину отгоню на парковку к супермаркету, а ты свою красотку на моё место поставишь. Когда ехать планируешь? Поздно уже, а ещё Марина… с ремонтом компа. Мне перед тобой неудобно прямо.
Сергей в сердцах, как бы осуждая жену, что глупостями грузит серьёзного человека, махнул рукой.
— Нормально всё, как закончу с компом Марины Семёновны, так мы с Олей и поедем, по ходу разберёмся.
Сергей Владимирович улыбнулся открыто так.
— Сначала ужин, Оля готовила, тебя ждала. Давай я отъеду, а ты сразу место занимай. А вообще, мне поговорить с тобой надо, но, желательно, без лишних ушей.
Он поднял глаза на свои окна, потом покосился в сторону сидящих на скамейке старушек. А Миша понял, что не только о старушках подумал Сергей Владимирович, но и о своих женщинах тоже.
— Будете смеяться, но у меня к вам такое же предложение. В понедельник в офисе после работы устроит?
— Договорились.
Они прошли каждый к своей тачке.
Вроде бы и Bentley особо большими габаритами не отличался, но на место «Лады» еле втиснулся. Михаил поблагодарил за неоказанную помощь вездесущих бабушек и вошёл в подъезд.
Дверь квартиры открыла Оля и сразу повисла у него на шее.
— Мишенька, знаешь, как я тебя ждала!
— Знаю, Заяц мой сладкий.
Он притянул её к себе и целовал в губы. Оля отвечала. Момент был испорчен появлением в прихожей Марины Семёновны.
— Дочь, ты бы хоть раздеться и разуться Мише дала. Потом целоваться будете.
Оля виновато отстранилась, а потом быстренько чмокнула его в губы.
— Мама права, раздевайся. И сразу мой руки.
Михаил поздоровался с Мариной Семёновной, помыл руки и попросил проводить его к компьютеру. Снял пиджак, галстук, отдал всё это Оле, а сам включил комп. При запуске операционной системы началась проверка диска. Пока ждал загрузки, вернулся отец Оли.
— Ты тут надолго? Ужин стынет, — обратился он к Михаилу.
— Похоже, что надолго. Сейчас попробую иначе. — Миша выключил процессор, вставил одну из своих флэшек и снова запустил операционную систему. С поломкой всё было ясно. — У вас проблемы с диском, можно попробовать покопаться, а лучше его просто заменить.
— Компьютер? — в ужасе спросила Марина Семёновна.
— Не так радикально, только диск. Сейчас, минуточку.
Он достал свой айфон, сделал звонок и попросил кого-то подняться в квартиру. Переговорил с подошедшим мужчиной, дал ему деньги наличными и на принесённом Олей листке из блокнота что-то написал.
— Вот адрес магазина, на машине вы успеете, необходимо быстро купить SSD-накопитель Kingston A400 на 480 ГБ. Всё понятно? Упоминать обо мне не нужно, сделайте вид, что берёте лично для себя, так вам мастер сказал.
Закрыв за визитёром дверь, Михаил прошёл к столу. Оля суетилась вокруг, заявив, что они с родителями уже поели.
Котлеты были неповторимы, даже мама таких не делала. Михаил ел и нахваливал, а Оля млела.
Если бы кто знал, как не хотелось никуда идти, а ехать — тем более. Единственным желанием Михаила было раздеться, лечь в кровать, вытянуть ноги, обнять Олю, зарыться носом в её волосы и уснуть. Только в данный момент это совершенно невыполнимо.
— Миш, ты чего такой? — услышал он вопрос Оли и почувствовал её пальцы на своих плечах. Они сжимали и поглаживали кожу, массировали и возвращали к жизни.
— Заяц, я, кажется, совсем устал, даже за руль садиться не хочется. Поел — и накатило. Налей чайку крепенького, может, поможет. — Он виновато глянул ей в глаза, такие родные, сейчас немного испуганные за него. «Если б кто знал, как это греет душу, когда за меня так беспокоятся. Когда я важен и любим», — подумал Миша, усадил Олю себе на колени, обнял, прислонившись
