Я купил газету. Первая полоса пестрела броскими заголовками:
«Зловещая загадка века!», «Куда исчезают известные ученые?», «Кому выгодна утечка мозгов?»
— Что вы думаете по этому поводу? — сосед уже несколько минут заглядывал мне через плечо и наконец не выдержал.
— Что тут думать? Как всегда, одни враки, чтобы поднять тираж.
— Вот как? — он облизнул сухие губы. — А куда же, по-вашему, делся Кристопер?
— Мало ли! Отправился с любовницей в Роганду или растратил казенные деньги, купил паспорт и живет припеваючи под чужой фамилией, а может…
— Бросьте, бросьте! — собеседник протестующе поднял руку. — А остальные? Два физика, генетик, молекулярный биолог, химик, да вот здесь список, — он ткнул пальцем в страницу. — Двадцать шесть человек! Они что, тоже в Роганде? Может, у них у всех любовная лихорадка?
— Ну, этого я не знаю. В мире ежедневно происходит столько событий, что если сделать выборку по совпадающим признакам, у нас появится не меньше сотни необъяснимых загадок.
— Вот именно, — вмешался сосед слева, рыжий толстяк, кожа которого обгорела до шелушения, — обычное совпадение, на которое не стоило бы обращать внимания, да оно оказалось кое-кому на руку. Как же, наживка для дураков! Заглотнул — и пережевывай, а все остальное само собой отойдет на задний план! Вот смотрите, — он выхватил у меня газету, — на последней странице мелким шрифтом, скромно: «Сообщение государственного астрономического общества. Необычная насыщенность небосвода звездами пока еще не объяснена, но никакой опасности это явление представлять не может…»
Толстяк сардонически захохотал:
— И это после месячной истерии про дурное предзнаменование, вселенскую катастрофу, конец света! Ясное дело — правительственный запрет! Чтобы отвлечь людей, сфабриковали сенсацию: исчезновение знаменитых ученых! А те, небось, сейчас на министерских дачах!
— Не знаю, не знаю, — покачал головой сосед справа. — Только вот что, он наклонился поближе и понизил голос. — На моей улице тоже пропали двое муж и жена. Про них-то понятно, в газетах не пишут: люди маленькие, никому не интересные, не то, что Кристопер! Но мы, соседи, знаем: жили — и нет их, а дом не заперт, и вещи все на местах. Что вы на это скажете?
— А то, что мне наплевать! — брызнул слюной толстяк. — Я хочу знать: почему на этом чертовом небе появилась такая уйма этих чертовых звезд?! И самое главное, что меня интересует: буду я жить или сыграю в ящик?! Кто может мне ответить?!
Единственным человеком, который знал ответ, был я. Единственным, во всяком случае, в этом полушарии. По повышенной аффектации и надрыву в голосе чувствовалось, что толстяк пьян. Он смотрел жалкими глазами и явно ждал утешения. Его не волновала судьба цивилизации, да и вообще ничто, кроме собственной шкуры. Свинья. Терпеть не могу животных в человеческом обличье, и мне совершенно не хотелось его утешать. Да и вряд ли бы мой ответ его утешил.
— Обратитесь в астрономическое общество, — посоветовал я, собирая вещи, — и меньше пейте в жару, тогда не будет мерещиться всякое…
Горик на связь не явился, и хотя это могло означать только одно, думать о худшем не хотелось. Я два часа ждал его в кафе, потягивая зеленую лему отвратительное пойло, к которому за два года так и не смог привыкнуть. Здесь меня и нашла Клайда. На этот раз она играла роль брошенной жены скорбная, поникшая, в глазах тоска.
— Куда ты пропал? — убито произнесла она. — Я измучилась, потеряла покой… А тут еще эти звезды… Я три ночи не сплю, схожу с ума…
Даже сейчас мне было приятно на нее смотреть, низкий чувственный голос обволакивал сознание и трогал затаенные в глубине души струнки, вызывая щемящую тоску.
— …Ты же знаешь, как я тебя люблю, мне никто не нужен, я не могу жить без тебя…
Будь это правдой, все обстояло бы по-другому. Легче бы переносилась оторванность от дома, иссушающие мозг нагрузки, колоссальное нервное напряжение каждого дня… И дела бы мне не было до многочисленных ищеек, филеров, агентов, сыщиков разных мастей, и Специального Бюро в целом. Я бы мог продуктивнее работать, и прошла бы эта изнуряющая усталость, да и энергетический ресурс организма не снизился бы до предела… Но она лгала. Как всегда умело и изощренно.
— …Если бы ты знал, что у меня на душе, о чем я думаю…
Ну что ж!
— О Камтнаыфе. Устроит ли он тебе участок для домика в центре безмолвной рощи, как обещал. И хватит ли ему того, что уже получил, или надо будет еще доплатить деньгами, — я никогда не видел Клайду растерянной, и сейчас, глядя, как меняется ее лицо, обрадовался нахлынувшей злости, стирающей ненужные чувства. — Эта мысль не на переднем плане, но по значимости превосходит остальные. Так что не надо, милая, все уже обговорено раз и навсегда!
Я выдержал паузу, понаблюдал, как она сменила амплуа, надев маску оскорбленной невинности, и вышел на улицу.
Душно, люди вокруг нервные и взвинченные, много пьяных. Ужасен вид пылающего мириадами огней неба. Самочувствие отвратительное, и что самое скверное — нет уверенности в себе.
Поведение Тобольгана в предстоящей ситуации моделировалось компьютерами по всем правилам теории игр. Следовало, как обычно, нащупать варианты, дающие положительный эффект при любом, даже самом неблагоприятном раскладе. Но сделать этого не удалось. Все зависело от меня, а я совершенно не готов к разговору.
Тобольган жил в старом многоквартирном доме, и, поднимаясь по пахнущей кошками лестнице, я вспомнил те веселенькие коттеджи, которые строили в живописных местах оборотистые дельцы.
Перед высокой резной дверью с облупившейся краской я на секунду остановился и попытался настроиться нужным образом, на миг даже показалось, что это удалось. Звонок тренькнул едва слышно, и тут же щелкнул замок. В дверном проеме стоял крупнейший философ планеты, специалист по логическим системам, автор сотен статей, десятков монографий и фундаментальных учебников, основоположник официально признанной доктрины о принципах этической допустимости. Маленький лысый человечек с нездоровым лицом обезьянки в мешковатом, не очень свежем домашнем халате.
Часто встречающееся несоответствие облика масштабу внутреннего мира творца всегда меня поражало, но сейчас поразило другое: Тобольган знал, кто я и зачем пришел.
— Вот вы какие, — медленно проговорил он, внимательно рассматривая меня холодным, пронизывающим взглядом. — Внешность истинная или результат трансформации?
Держался Тобольган очень уверенно и чувствовал себя хозяином положения: в кармане он тискал маленький, но достаточно мощный пистолет, из которого собирался, когда подойдет момент, выстрелить себе в голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
