— А что, разве Силас здесь тренируется? — спросила я, продолжая разглядывать стены, увешанные оружием. Сама мысль о том, что трусливый Секретарь способен пользоваться чем-то из этого арсенала, казалась мне абсурдной. — Я думала, Секретари в боях не участвуют.
— Так и есть, но все Ищейки должны уметь пользоваться оружием. Каждый из нас по очереди дежурит здесь, в Чистилище, — сказал Коннор. — Даже Секретари. Даже такие бестолковые, как Силас.
— Он не бестолковый, просто рассеянный, — возразила Эдна. Она взяла лестницу, прислонила ее к стене и поднялась на пару ступенек.
— Что тебе достать? — спросила она Коннора.
— Принеси мне глефу, — попросил Коннор. — И пару катаров тоже.
— Ты такой предсказуемый, — сказала Эдна, снимая оружие с крюков. Глефа оказалась обычным коротким мечом, но два других предмета, смахивавших на кинжалы в потертых ножнах, были мне незнакомы.
— Я знаю, какой я, — ухмыльнулся Коннор, подставляя руки, чтобы поймать оружие, брошенное Эдной.
— Сколько же клинков ты обычно берешь с собой? — спросил Шей, глядя на поданные Эдной два коротких кинжала.
— Все зависит от ситуации, — ответил Коннор. — Я считаю, что следует иметь как минимум шесть ножей. А лучше семь.
— Итан и Коннор считают, что мужество измеряется количеством оружия, спрятанного под одеждой, — усмехнулась Эдна. — Мне кажется, у вас какие-то комплексы, ребята.
— Эй, полегче! — воскликнул Коннор.
— Однажды они устроили соревнование, чтобы выяснить, кто способен взять больше оружия за один раз, — продолжала Эдна, игнорируя его недовольное замечание.
— Кто выиграл? — спросила я.
— Это был я, — похвастался Коннор. — Мне удалось взять двадцать один клинок.
— Серьезно? — изумился Шей. Он обернулся и еще раз посмотрел на великолепную коллекцию, висевшую за спиной.
— Да уж, круто, — сказала Эдна, закатывая глаза. — Кстати, мне кажется, тебе тут кое-кто хочет бросить вызов.
Коннор покачал головой:
— Я тебе не советую, Шей. Когда берешь больше пятнадцати, они начинают вываливаться из самых неожиданных мест.
— Я это запомню, — ухмыльнулся Шей.
— Кстати, — сказал Итан, уже некоторое время стоявший в дверях, — Коннор жульничал. Кортики полноценными клинками считать нельзя.
— Если его воткнуть в глаз или в горло, действует безотказно, — возразил Коннор.
— И все же это оружие для девочек, и ты это прекрасно знаешь.
— А ты девочек не уважаешь, как я посмотрю, — сказала Эдна, сердито глядя на него. — И зря. Это может пагубно отразиться на твоем здоровье.
— При чем тут девочки? — удивленно спросил Итан. — Вот Коннора я точно не уважаю за жульничество.
— Ты проиграл, тебе обидно, — сказал Коннор, поднося острие меча поближе к свету. — Его нужно поточить.
— Нужно лучше следить за оружием, — заметил Итан, игнорируя его первое замечание.
— Значит, сегодня основная гримерка здесь? — спросил он, обращаясь к Эдне.
— Да, похоже на то, — согласилась девушка. — Тебе нужны стрелы? А мишень нужна? Будешь тренироваться, пока мы ждем?
— Да, пожалуй, — ухмыльнулся Итан.
Пока Эдна искала оружие, а Итан копался в стоящих возле стен ящиках, Шей приблизился ко мне и встал рядом, засунув руки в карманы.
— Я сожалею о том, что там наговорил.
Я заскрежетала зубами, стараясь унять гнев. Не хотелось снова ругаться.
— Я не хочу тебя терять, — признался Шей.
Я кивнула. Даже понимание того, что Шей сказал то, что сказал, из любви ко мне, не могло помочь мне согласиться с ним. Мне нужно было спасти друзей, и Рена тоже нельзя было оставлять на произвол судьбы. Я погрузилась в горькие размышления о том, что стояло между Реном и Шеем. Казалось, невозможно даже представить себе, что они когда-нибудь смогут встать плечом к плечу и сражаться с Хранителями.
Шей незаметно наблюдал за мной. Он покачал головой и вздохнул.
— Что с тобой? — спросила я, решив окончательно распрощаться со злостью.
— Да все нормально, — сказал он. — Просто думаю.
Он посмотрел на меня и опять вздохнул:
— Стало быть, он скоро опять появится.
— Кто? — спросила я, любуясь блеском меча, который Коннор как раз начал точить.
— Рен, — сказал Шей. Услышав это имя, я устремила все внимание на Шея. — Я имею в виду, если все получится. Он будет здесь. С нами.
Я посмотрела в сторону.
Рен.
Рен будет здесь. Невозможно было не заметить, как кровь быстрее заструилась в венах при мысли о том, что скоро он будет в безопасности. И будет снова рядом со мной.
— Что же тогда будет? — не отставал от меня Шей.
— Я не знаю, — сказала я искренне, отходя к стене, чтобы внимательно изучить оружие, висевшее там.
Шей схватил меня за руку.
— Калла, подожди.
Когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, то увидела, что его глаза блестят, словно покрытые росой молодые листья.
— Я не хочу об этом говорить, Шей, — сказала я едва слышно. — Есть более важные вещи, о которых следует подумать. Например, как не погибнуть сегодня.
— Я не прошу тебя говорить, — заметил он. — Просто послушай.
Он поднял руки и осторожно приложил к моим щекам.
— Меня не волнует, что Рен появится здесь, хотя, ладно, это неправда. Даже одна мысль о том, что он будет здесь, сводит меня с ума. Я не могу думать головой, слишком сильно сейчас разыгралась моя волчья натура. Вот почему я сказал…
В его груди зародился рев, и я увидела, что на меня смотрят глаза потревоженного волка, готового к обороне.
— Я клянусь, это не важно. Я просто хочу помочь стае. И не хочу, чтобы с Реном случилось что-то ужасное… по крайней мере, когда не злюсь. Но меня волнует то, что происходит между нами. Все пошло иначе, когда мы с тобой остались одни. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить.
Я не могла смотреть ему в глаза. Сердце, казалось, готово было пробить грудную клетку. Оно словно хотело освободиться и не участвовать в нашем разговоре.
— Ты не в Вейле, — продолжал Шей. — Правила изменились. Я буду сражаться за право остаться с тобой. И не буду тебя ни с кем делить.
Разве правила изменились? Я не могла понять, по каким правилам теперь нужно жить и каково мое место в этой новой жизни.
— Шей, — сказала я, пытаясь отстраниться, но он обнял меня рукой за талию и не отпустил от себя.
— Скажи, что тебе это не нужно, и я уйду, — потребовал он, наклоняясь совсем близко ко мне. Его губы коснулись моей щеки.
У меня мигом пересохло в горле. Хотелось сказать, что я люблю его. Так и было. Я любила его так, как никогда никого раньше не любила. И нужно было ему об этом сказать. Он должен был знать, что его чувства находят ответ. Но я больше не верила самой себе. Особенно после того, что рассказал Ансель. Я принесла боль и страдание тем, кого любила. Мою мать убили. Стая находилась в опасности, брат сломлен, унижен и ненавидит самого себя. И все это случилось по моей вине. Как я могла ответить ему? Когда я пыталась сделать самостоятельный выбор в жизни, это неизменно заканчивалось плохо для тех, кого я любила. Что я могла предложить Шею, когда все, что было связано со мной, заканчивалось трагедией?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
