— Я всё поняла, Раян, — послушно повторила я.
— Умничка, Алесан, — улыбнулся он, затем скользнул взглядом по моей ночнушке.
Я подавила желание прикрыться руками, он ведь уже и так всё рассмотрел. Но если изначально его взгляд был откровенным, раздевающим меня ещё сильнее, отчего щеки опалило жаром… то затем он вновь сменился злым. Мысли, скрывающиеся в его голове, заставляли меня впадать в ступор. Я не понимала, что он видит, что подмечает, что его радует и что злит. Как вообще в таком случае с ним общаться!
Впрочем, разгадка была близко.
— И как часто девочке из деревни приходилось ходить в таких нарядах перед мужчинами? — тьма брызгнула из его глаз, прорвалась злостью в голосе. — Ты даже не прикрылась, когда я появился.
— Я испугалась, — попыталась оправдаться я, пытаясь замаскировать страхом излишнюю вульгарность своего мира, въевшуюся в меня намертво и опять наведшую его на подозрения.
— Ты снова врешь, — припечатал меня он. Но затем вздохнул, втянул воздух, призывая себя успокоиться, и напомнил: — Я тебя предупредил, Алесан.
И растворился в воздухе, оставляя лишь пепел на полу.
А через пару минут и тот пропал без следа, отправляясь в преисподнюю вслед за этим чудовищем.
20
Ночь прошла практически без сна, полная тревожных мыслей и упаднических настроений.
Поэтому рассвет я восприняла как избавление от необходимости лежать на кровати в пучине самоедских мыслей. Дошло до того, что мне казалось, что ещё одна минута — и я свихнусь. А в глазах тем временем закончились слезы.
Надо ли говорить, что мой внешний вид наутро оставлял желать лучшего. Снова круги под глазами, снова опухшие веки, снова красные прожилки по белкам глаз. Даже расческой для создания волн не хотелось пользоваться, поэтому я ограничилась косой. А надевая ненавистную длинную юбку, мне и вовсе хотелось схватить ножницы и порезать её на лоскуты, чтобы никогда больше не видеть.
Впрочем, это была единственная вспышка гнева. Всё остальное время мною владело на удивление спокойное состояние, словно я напилась таблеток, притупляющих все чувства. Но это было лучше, чем снова чувствовать, как разрывается сердце.
И как‑то за всеми своими переживаниями я совершенно забыла, что вчера произошло между мной и Азером. Поэтому, когда я приблизилась к нашему столу, а он поднялся, планируя со мной поздороваться каким‑либо более близким, нежели прежде, способом, я не удержалась, шарахнулась от него в сторону и села между Вазилем и Ониеном. Те сопроводили мои действия недоуменными взглядами, но ничего не прокомментировали, сказав только "светлого утра".
Харашу же чужие уши помехой не были, поэтому он спросил прямо:
— Алесан, что случилось?
Я промолчала, а он тем временем вгляделся в меня и заметил все признаки не самой лучшей ночи у меня на лице.
— Ты плакала что ли?
Мне совершенно не хотелось начинать изворачиваться, поэтому я сказала лишь:
— Давай не сейчас, Азер. Я хочу есть.
Есть, впрочем, мне не хотелось совершенно, поэтому я быстро выпила чай, попрощалась и убежала, прежде чем кто‑либо мог надумать пойти меня провожать и выяснять отношения.
Занятия, как обычно, пролетели мимо меня. Мы начали проходить законы взаимодействия ингредиентов, и я то и дело пропускала мимо ушей куски лекций, думая о своем. Это, конечно же, не было сложнее высшей математики, которую я сдала на "отлично" в университете, но и тут следовало какое‑то время посидеть, послушать, вникнуть в рассказ лектора или текст учебника, что у меня совершенно не получалось сделать.
Я даже не переписывала домашние задания у Рины или у балбеса Браата, который всё равно учился лучше меня, и раз за разом получала низший балл. Иногда мастера говорили во всеуслышание о моих плохих отметках, иногда заявляли о том, что с темной силой изначально нечего было идти в зельевары, иногда грозили отчислением в конце квартала.
Я же приняла решение до нового квартала все свои дела здесь закончить. Я пыталась припомнить тексты всех книг, что читала в библиотеке, вспоминала, какие книги находились рядом с ними, прикидывала, где ещё может всплыть информация о том, что мне способно помочь. И хотя библиотека сама по себе была большой, всё же большинство книг и свитков были посвящены известным разделам магии. Наверняка, до начала квартала я изучу уже всё, что мне может помочь хоть косвенно. Если ответ не будет найден, я заберу манок у Брора и либо пронесу к себе в мир, либо попрошу его деактивировать и спрячу где‑нибудь здесь. Если же ответ найдется, то я буду решать его либо в течение сессии, либо с помощью господина Брора, либо перенесусь в этот мир спустя какое‑то время и попробую решить вопрос в его новых реалиях. Но одно ясно — я не успокоюсь, пока не помогу сестре. И даже если я не найду способ переместить зелье сейчас, то я смогу приготовить его вновь. Обязательно смогу.
После этих мыслей мне несколько полегчало, как всегда бывает, когда принимаешь какое‑то решение, даже если оно и не особо радостное. Просто волна тревоги и неопределенности где‑то в глубине души опадает и наступает легкий штиль.
Мне не захотелось враз веселиться или смеяться, но на сердце стало легче, и я могла вздохнуть, не чувствуя боли в груди.
На обеде я захватила зелья для команды из комнаты и завернула их в холщовые мешочки, используемые для хранения трав.
За столик я пришла раньше, чем Хараш, поэтому дождалась, когда он появится, усядется за стол, снова странно на меня посматривая, и только после этого достала их из сумки и поставила на середину стола.
— Вот. Зелья готовы.
— Уже? — удивился Ониен. — Я думал, до самого турнира варить будешь.
— Я постаралась справиться побыстрее.
— А я говорил, что из неё выйдет толк! — воскликнул Вазиль, обводя всех торжествующим взглядом.
— Толк‑то выйдет, — заметил Ониен. — Только лучше бы она училась на занятиях, а не в лабораторию бегала. Ты в курсе, что тебя могут исключить?
— Да, — кивнула я.
— Что? — удивился Хараш, доселе молчавший и не сводящий с меня пристального взгляда.
— То, — ответил Ониен, хмурясь. — Она хуже всех на курсе, по одной лишь практике хорошие оценки.
— Не думал, что я это когда‑нибудь кому‑нибудь скажу, — начал Вазиль, тоже хмурясь, — но так нельзя, Алесан. Надо учиться. Даже если ты хорошо умеешь варить зелья, это тебя не спасёт.
— Да не переживайте вы! — как можно беззаботнее ответила я и, улыбнувшись через силу, добавила: — Вам же лучше! Меня исключат — найдете нового зельевара либо Амелину вернёте. Уж на моё исключение наказание Азера точно не распространяется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
