уже и Николетт вернётся, и они вместе возьмутся изучать, какие ещё тайны хранит работа художника-упрощениста.
Первым делом Теодор решил заглянуть к отцу в кабинет. Застал его в таком мрачном настроении, в каком редко доводилось видеть.
– Картину украли, – с горечью выдал родитель.
– Украли? – новость убила.
– Это случилось вчера поздно вечером, в дороге.
Отец рассказал, что картину из-за её габаритов везли в отдельной карете. Кучер и двое работников, которые её сопровождали, уверяют, что внезапно почувствовали сильную сонливость и задремали. Когда проснулись, картины в карете уже не было.
– Я нанял лучших сыщиков. Надеюсь, похитителей и само полотно отыщут в самое ближайшее время.
Теодора рассказ отца сильно насторожил. Закралось тревожное подозрение, что эта вероломная выходка может иметь продолжение.
– Как ты думаешь, кто это мог быть? – Теодор усадил не находящего себе места отца в кресло.
– Думаю, за этим стоит какой-то коллекционер. Вряд ли на картину позарился бы человек, не разбирающийся в искусстве. Для неискушенных это просто мазня. С первого взгляда трудно догадаться, насколько полотно ценное.
И со второго тоже. Сказать по правде, в художественной ценности работы Теодор до сих пор сомневался
– А оно действительно стоит больших денег?
– Разумеется! Это же работа кисти Де-Ренаурдино!
Теодор озадаченно потёр подбородок, и отец догадался, что сыну ни о чём не говорит это имя, а потому начал рассказывать:
– Слава пришла к нему не сразу. Поначалу его искусство никто не понимал. Но он придумал, как привлечь к себе внимание. В его коллекции имелось немало картин кисти мастеров прошлых веков. Он стал рисовать свои пейзажи в жанре упрощенизма поверх этих работ. Брал картину известного художника и прямо по ней писал своё.
– Что же хорошего в том, что он скрывал настоящие шедевры за своим упрощенизмом?
– Сначала все критики высказывали подобную мысль. Но критики критиками, а коллекционеры начали скупать его работы. Он поймал их на любопытстве. Они знали, что под слоем грубых мазков скрывается какое-нибудь из известных полотен, но какое именно? Загадка манила. Поначалу ценители искусства приобретали картины лишь для того, чтобы снять верхний слой, удовлетворить любопытство и оставить в своей коллекции картину в первозданном виде. Но со временем работы стали цениться именно в своей удивительной комбинации: снизу – творение художника прошлого, сверху – творение Де-Ренаурдино. Стало модным не снимать верхний слой. Ты смотришь на картину и видишь не только мазки упрощенизма – твоя фантазия рисует, что может находиться на нижнем слое.
Теодор был сражён предприимчивостью Де-Ренаурдино, но в голове крутились мысли совсем не об искусстве. Не зря они с Николетт заподозрили, что выпавшие из картины листы – это ещё не все сюрпризы. Оказалось, что у картины есть нижний слой! Теодор был почти уверен, что на этом нижнем слое изображён замок Рош-ди-Вуар и имеется магическая тайнопись. Это полотно с жёлто-зелёными полосами и есть картина из легенды про Фамилиена! А если так, то похитителем может оказаться вовсе не коллекционер.
У Теодора был другой подозреваемый – генерал Дидье. Не зря тот обмолвился в разговоре с Николетт, что знает, где находится продолжение истории Фамилиена и как найти тайник. Выходит, ему было известно о секретах полотна. Теперь понятно, почему он так настойчиво сватался к Николетт – хотел получить приданое, в котором имеется подсказка, где искать сокровища. К тому же Николетт обладает редким даром читать тайнописи. Видимо, генерал надеялся, что сможет заставить будущую жену расшифровать ему надпись.
Тревога накатила новой волной. Дидье решился на похищение картины, на какое вероломство он способен ещё, ради достижения своей подлой цели?
Глава 51. Объявляю вас...
Глава 51. Объявляю вас…
Настоятель каплицы вышел из комнаты, и Николетт осталась один на один с Дидье. Фух, передышка. Как же не хотелось становиться женой этого сухого алчного генералишки. Так сильно не хотелось, что голова начала интенсивно работать. Однако конкретного плана действий выработать не получалось. Первой пришла мысль просто тянуть время в надежде, что кто-то придёт на помощь. Но кто? Теодор уверен, что Николетт находится в имении у папеньки и начнёт бить тревогу только поздним вечером, когда не дождётся её в часовне. И то, может подумать, что Николетт не пришла, потому что передумала становиться его невестой. Но даже если он и кинется её искать, то разве найдёт? Откуда ему знать, что она сейчас находится в каплице Тиен-лу-Ше?
Оставалась ещё преданная Дороти. Но она в данный момент, скорее всего, в точности так же, как и Николетт, отходит от снотворного. Теперь Николетт догадалась, как получилось, что они уснули. Сонный порошок был подсыпан в кувшин с водой, из которого дала напиться встретившаяся по дороге селянка. То-то она так настаивала, чтобы путники освежились колодезной водицей. Жара заставила согласиться на её предложение и кучера, и Дороти, и Николетт. Где теперь верная служанка? Их с кучером так и оставили спящими на дороге?
– Я жду, – Дидье сел в кресло напротив и закинул ногу на ногу. – Притом, хочу напомнить вам, юная леди, я не люблю ждать.
Его поза говорила об обратном. Не похоже было, что ему так уж не терпится поскорее жениться. Понятно, что генералу не нужна Николетт, и приданое само по себе тоже не нужно. Картина интересует его только как способ добраться до сокровищ Фамилиена. Но на картине он не найдёт чёткого указания, где искать тайник – там магическая тайнопись, которую ещё надо расшифровать. А умение толковать тайнописи – редкий дар, которым, к счастью, обладает Николетт. У неё созрел план!
– Господин Дидье, давайте начистоту, вы ведь устроили всё это с одной единственной целью – заполучить сокровища из легенды, не так ли? – Николетт старалась говорить спокойно и уверенно. Человеку, который привык командовать, нельзя показывать слабинку. – Кстати, откуда вы столько знаете о легенде?
Генерал, похоже, не удивился, в какую сторону повела разговор Николетт. Ей показалось, будто он даже ждал подобной темы.
– Я очень не приветствую, что в последнее время вошло в моду давать юным леди образование. Женщина не в состоянии правильно распорядиться знаниями, и для её же блага лучше оставаться невежественной. Я предпочёл бы иметь дело именно с такой, но раз уж вы оказались достаточно осведомлённой, буду говорить с вами на чистоту. Да, мне нужны сокровища Фамилиена. Я полагаю, что имею на них право, потому что
