опустил глаза, но лишь на мгновение. Когда он снова поднял их, в его взгляде читалось что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.
Музыка вокруг нас играла всё громче, гости веселились, но для меня существовал только он. Его улыбка, его взгляд, то, как он смотрел на меня сейчас… Всё это говорило больше, чем любые слова.
Аня, стоявшая рядом, покачала головой, видя эту немую сцену между нами.
— Да вы, наверное, прикалываетесь? — возмутилась она, всплеснув руками. — Опять?
Её слова вывели меня из оцепенения. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Ань, не начинай, — попыталась я остановить её, но подруга была настроена решительно.
— Нет уж, послушай! — она упёрла руки в бока. — Я не хочу больше тех слёз, поняла? Если вы опять сойдётесь и в итоге разбежитесь, я не буду тебя успокаивать. Одно дело была бы ты тут, а другое — ты уехала. А я даже обнять тебя не могла, когда ты рыдала целыми днями. Сколько это длилось? — она обернулась и посмотрела на Сашу. — Ах да, два месяца.
— Прекрати, — тихо произнесла я, но она уже не слушала.
— Не начинай того, с чем не сможешь справиться, — говорила она уже не мне, обращаясь прямо к Саше.
Мужчина едва заметно кивнул, и когда Анька ушла, его лицо было серьёзным. Он смотрел на меня так, будто пытался прочесть все мои мысли.
Несколько мгновений мы стояли в тишине, лишь музыка и шум праздника доносились издалека. Я чувствовала, как колотится сердце, как каждая клеточка тела ждёт его решения.
— Два месяца? — наконец произнёс он, нарушая молчание.
— Преувеличивает.
— Правда?
— Я винила себя, — произнесла еле слышно, — но потом погрузилась в работу, воспитание детей и всё поняла.
— И что поняла?
— Я поступила правильно, уехав, а вот ты совершил ошибку.
Он помолчал, обдумывая мои слова.
— Может быть, — тихо ответил он. — Но знаешь, что я понял?
Я замерла, ожидая его ответа.
— Что не могу забыть тебя. Что каждый день думал о том, как всё можно было сделать по-другому.
Музыка вокруг нас словно стала тише, а шум праздника отдалился. В этот момент существовали только мы двое и то, что происходило между нами.
— И что теперь? — спросила я, не отводя взгляда.
— Теперь… — он сделал шаг ближе, — я хочу всё исправить. Если ты позволишь.
Глава двадцатая.
— Когда вы возвращаетесь? — спрашивает Саша, нежно поглаживая меня по голове.
— Во вторник утром, — отвечаю я и поднимаю голову от его груди, заглядывая ему в глаза. В его взгляде читается столько нежности и тепла, что у меня перехватывает дыхание.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, словно пытаясь прочесть мысли. Его рука всё ещё лежит на моей спине, и я чувствую, как от этого прикосновения по телу разливается приятное тепло.
— Значит, ещё два дня, — тихо произносит он, и в его голосе слышится лёгкая грусть.
Я улыбаюсь, не отрывая взгляда от его глаз.
— Да, ещё два дня, — повторяю, наслаждаясь моментом близости. — Там у меня новая жизнь, дом, работа. А тут…
— Тут только плохие воспоминания, — заканчивает он мою мысль.
— Это никак не связано с тобой, — тихо произношу я, отводя взгляд.
— Я понимаю, Вик, — его голос звучит так мягко и искренне, что у меня сжимается сердце.
Поспав всего пару часов мы поехали к Аньке за мальчишками.
Мальчишки замерли на мгновение, а потом бросились к Саше с такой силой, что едва не сбили его с ног. Два года разлуки словно растворились в этом объятии.
— Саша! Саша! — выкрикивали они в унисон, обхватив его за ноги.
Саша опустился на колени, прижимая к себе обоих. Его глаза увлажнились от нахлынувших эмоций.
— Ребята, как же я скучал! — прошептал он, целуя их в макушки.
Старший, немного отстранившись, внимательно посмотрел на Сашу:
— Ты совсем не изменился! А мы выросли, правда?
Младший, не дожидаясь ответа, уже показывал свой телефон:
— Смотри, сколько видео я записал для тебя! И рисунки! И даже стихи выучил!
Я стоя в стороне, тихонько вытирала слёзы радости. Да, они сильно выросли, но их привязанность к Саше осталась такой же искренней и глубокой.
— Мы каждый день разговаривали с тобой по видео, — признался младший, — но это совсем не то же самое…
Саша достал из сумки подарки:
— А я вам кое-что привёз. Специально выбирал два года!
Дети замерли в предвкушении. Старший, хоть и старался держаться солидно, не смог скрыть радостного блеска в глазах.
Пока они распаковывали подарки, обменивались новостями и делились впечатлениями, время словно остановилось.
— Знаете, — сказал Саша, глядя на сияющие лица мальчиков, — я тоже записывал для вас видео. И рисовал. И даже стихи пытался писать.
— Правда? — хором спросили дети.
— Правда. Но они, наверное, остались в старом телефоне… — улыбнулся он. — Зато у меня остались все ваши сообщения.
Вечером, когда дети наконец успокоились и легли спать, я тихо сказала Саше:
— Они выросли… Но их любовь к тебе осталась прежней.
Он улыбнулся:
— Как и моя к ним. И к тебе.
Эти два дня пролетели как одно мгновение, наполненное теплом и счастьем. Мы провели их все вместе, словно пытаясь наверстать упущенное время.
Утром первого дня мы отправились в парк развлечений. Дети были в восторге от каруселей и аттракционов, а Саша, как всегда, находил подход к каждому работнику, чтобы получить для нас лучшие места. Он катался с мальчишками на всех горках, даже на самых страшных, и его смех звучал так же заразительно, как и их.
После парка мы зашли в уютное кафе, где дети с гордостью рассказывали о своих достижениях за последние два года. Младший показал рисунки, которые он рисовал для Саши, а старший делился планами на будущее. Саша слушал их с таким вниманием, словно они были самыми важными людьми на свете.
Вечером мы устроили домашний кинотеатр. Дети выбрали свой любимый мультфильм, а Саша притащил целую гору попкорна и газировки. Они устроились на полу, и я видела, как младший прижался к Саше, а старший, хоть и старался казаться взрослым, тоже не
