и в закодированной форме, – тихо добавил Итан.
Лоуден продолжал изучать бумагу.
– Мы узнали об этом несколько месяцев назад. Когда мы поняли в чем дело, мы рассказали об этом моему отцу, – продолжила я, не в силах выносить тишину и с трудом подбирая слова. – Он пытался раскрыть заговор, но его убили прежде, чем он смог что-то предпринять.
Лоуден уставился на меня своим темно-зеленым глазом и встал.
– Подождите здесь, – сказал он нам, выходя из кабинета.
Мы прождали почти полчаса, не осмеливаясь сдвинуться с места и даже заговорить. Когда Лоуден вернулся, мы оба вздохнули с облегчением.
Президент снова сел напротив нас и посмотрел на свои карманные часы.
– Я послал четырех человек из моей личной охраны, которым полностью доверяю. Если менять лошадей, думаю, они успеют вовремя добраться до Оливареса.
Я глубоко вздохнула, расслабившись на своем стуле. По крайней мере он нам поверил.
– А теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне все с самого начала, не упуская ни одной детали.
Мы рассказали Лоудену, как Итан обнаружил секретные сообщения, как сначала мы подумали, что их посылает само правительство, и как, узнав, что Правление – это Военное правление Микке, мы поделились информацией с моим отцом. Также мы сообщили, что в заговоре были замешаны некоторые члены Бригад и что им даже удалось заменить охранников Микке. Что мы не знали, кому доверять.
– Вы все правильно сделали, – сказал он нам, как только мы закончили наш рассказ. – Я надеюсь, вы сможете держать это в секрете еще несколько дней.
– Конечно.
Коротким поклоном мы попрощались с Лоуденом и пошли искать остальных. Наконец-то все должно было разрешиться. И мнение Лютера о Микке больше не имело значения.
* * *
Наши друзья были не слишком довольны тем, что мы приняли решение, не посоветовавшись с ними, но, по крайней мере, они признали, что мы поступили правильно. Слишком взволнованные, чтобы заниматься чем-нибудь полезным, мы провели следующие сутки вместе, играя в карты, слушая музыку на граммофоне и беседуя.
– Они уже добрались до Оливареса? – спросила Клавдия, усаживаясь на пол рядом с Лиамом.
Я взглянула на часы над камином.
– Если успели сменить лошадей, то да.
– Почему они не поехали поездом? – спросила Сара.
– Потому что они направляются на юго-запад и…
Наш разговор прервал стук в дверь, и я встала, чтобы открыть. На пороге стоял Лютер, его губы были поджаты – признак нервозности, который я уже научилась подмечать. Через мгновение, оправившись от неожиданности, я вышла в коридор, закрыв за собой дверь. Босая, с растрепанным пучком на голове, я все-таки удержалась от искушения вынуть шпильку, застрявшую в моих волосах.
Тусклый свет свечей, освещавших коридор, отбрасывал на лицо Лютера резкие тени, однако его глаза были такими же голубыми, как при свете дня.
– Привет, – сказал он наконец.
Его фраза прозвучала иначе. В ней скрывалось множество невысказанных вопросов.
– Привет, – ответила я.
Понимая, что за этим словом кроется нечто большее, он улыбнулся, и я заметила, как расслабляются его плечи.
– Завтра вечером в театре будет шоу северных танцев. Не хочешь пойти со мной?
Я закусила губу, сжав пальцами ткань своего платья. Мне хотелось ответить «нет». Сказать, что я все еще не хочу с ним разговаривать, тем более проводить вечер вместе. Я знала, что он манипулирует мной, как и несколько месяцев назад на Фестивале урожая. Что ему нужна только моя магия, а я по-прежнему безразлична.
Я кивнула.
Оправдывала себя тем, что согласилась только из-за недосыпа последних ночей. В любом случае я чувствовала себя идиоткой.
– Я зайду за тобой в восемь.
– До завтра.
Лютер коротко кивнул на прощание и ушел.
Вернувшись в гостиную, я встретила вопросительные взгляды друзей.
– Будет шоу северных танцев, и он вспомнил, что мы обсуждали их на наших занятиях, – пояснила я.
Конечно, друзья выглядели не очень убежденными, но вопросов не задавали.
* * *
После долгих раздумий и советов Сары я решила надеть длинную юбку с корсетом. Волосы оставила распущенными, а глаза подвела черным. Украшений я не носила с тех пор, как Лютер подарил мне кулон, а поскольку я не хотела надевать его снова, решила обойтись без аксессуаров.
Когда Лютер пришел, Сара встретила его у двери, пока я заканчивала расчесывать волосы.
– Добрый вечер, сеньорита Блейз.
Отложив щетку, я открыла дверь и несколько минут наблюдала за ним с порога. Лютер был свежевыбрит, одет в двубортный костюм светло-серого цвета с золотой вышивкой и выглядел гораздо менее нервным, чем накануне. Увидев меня, он улыбнулся, и я почувствовала, как сама начинаю нервничать.
– Айлин, ты выглядишь великолепно.
– Спасибо, – ответила я, понимая, что краснею.
– Идем? – спросил он, предлагая мне руку.
Я кивнула, ощущая себя довольно нелепо. Неужели я действительно нарядилась и иду на северное мероприятие? Когда мы добрались до театра в центральной части замка, ситуация не улучшилась. Многие останавливались, разглядывая нас. Игнорируя их взгляды, Лютер обнял меня за плечи и повел к лестнице, ведущей в одну из лож. Кто-то прошептал имя моего отца, и я сфокусировала свое внимание на юбке, придерживая ее, чтобы не споткнуться, чувствуя, как краснею еще сильнее. Когда мы наконец оказались в ложе, скрытые от посторонних глазах, я выдохнула с облегчением, хотя мы и остались наедине.
– Ты в порядке? – спросил Лютер, отодвигая для меня стул.
– Я не знала, что… – я села, глубоко вздохнув. – Мой отец. Они думают, что я пытаюсь что-то сказать, одеваясь таким образом и отправляясь в театр с Муром.
Лютер сел рядом со мной, нахмурившись, и вздохнул.
– Неважно, как ты одеваешься: люди видят то, что хотят видеть. И если они простят Микке, это произойдет не потому, что ты…
– Нет, пожалуйста.
Я закрыла глаза и крепко схватилась за бок.
– Не сегодня вечером.
Я не могла вынести того, что он поднял эту тему, когда все было так близко к завершению. Я ничего не хотела слышать о Микке. Не теперь, когда всего через пару дней все закончится.
Лютер взял меня за руку и осторожно разжал мои пальцы, переплетая их со своими. Затем положил наши руки мне на колени. Мгновение я смотрела на него затуманенными глазами и в конце концов перевела взгляд на занавес, скрывавший сцену. Лютер стал медленно рисовать большим пальцем круги на моей коже, и я почувствовала, как расслабляюсь, еще до того, как его магия начала сливаться с моей. Через несколько минут свет погас, только на сцене остались гореть прожекторы.
Занавес поднялся, и заиграла музыка, пока с потолка, держась за длинные красные ленты, спускались танцоры. Лютер поменял руки, чтобы пододвинуть свой стул поближе ко мне, и обнял меня за плечи. Артисты, паря в воздухе, создавали причудливые фигуры, перепрыгивали с одного полотна на другое через расстояния, непреодолимые без магии.
Еще несколько танцоров вышли из боковых кулис, жонглируя пылающими обручами, поджигающими их одежду, но не кожу, окрашенную разными цветами. Я прижалась к груди Лютера и отдалась магии, струящейся между нами, чувствуя, как его пальцы мягко касаются моей обнаженной руки.
Когда пришло время антракта и снова зажегся свет, нам потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, где мы находимся. Отодвинувшись от Лютера, я встала, и он отпустил мою руку.
– Не хочешь спуститься выпить чего-нибудь?
– Давай.
Уж лучше было снова встретиться с любопытными взглядами людей, чем провести полчаса в ложе с Лютером, где ничто не отвлекало бы нас от общества друг друга. Я последовала за ним вниз по лестнице, и мы вошли в уже заполненный зрителями зал. Мы взяли по бокалу вина, и я быстро осушила свой.
– Как проходят тренировки с Джеймсом? – спросил он.
– Трудно сказать, – честно ответила я. – На мой взгляд, медленно; думаю, он делает вид, что у меня хорошо получается, чтобы подбодрить меня.
Лютер улыбнулся. Настоящая, искренняя улыбка озарила его взгляд. И я не могла не улыбнуться в ответ.
– Возможно. А как?..
Лютер кивнул
