— Ты не отрицаешь, — она отпускает меня и снова упирает руки в боки. — Не знаю, что ты ей сказал, но лучше как можно скорее это исправить, — она машет рукой, словно веля немедленно идти.
Но я не ухожу. Стою на том же месте и наконец сдаюсь.
— Как папа понял?
Ее глаза на миг расширяются, прежде чем мама берет себя в руки. Она понимает, о чем я.
— Почему бы не спросить самому.
Взгляд цепляется за фудтрак, задерживается на нем, но я качаю головой.
— Нет, ты знаешь, чем все закончится. Лучше я найду ее.
Она обнимает меня и устало вздыхает.
— Знаешь, он очень тебя любит. Ему просто тяжело.
Я обнимаю ее в ответ, ком подступает к горлу.
— Не ври, нам всем было тяжело.
— Он правда...
— Пожалуйста, не оправдывай его, — я отстраняюсь, чувствуя, как в груди закипает злость. — Я тоже его потерял, — цежу сквозь зубы. — Я был там, и расплачиваюсь за это каждый день. Он знает об этом, и совершенно не волнуется, а ты продолжаешь находить оправдания.
— Дэниел...
Я отступаю, ненавидя выражение скорби на ее лице и то, как начинают стекленеть глаза. Черт, стоило промолчать.
— Прости, я... правда прости. Мне пора.
Она выдавливает слабую улыбку.
— Я люблю тебя. Не забывай об этом, хорошо?
— Я тоже тебя люблю, — я ухожу, пока окончательно не выставил себя козлом.
Не знаю, что скажу Джози, но должен ее найти. Я направляюсь к аквариуму, но когда подхожу, ее не обнаруживаю.
— Привет, Дэнни, — Виенна улыбается мне изнутри аквариума.
Я моргаю, пораженный тем, что она выглядит как настоящая русалка.
— Привет, ты не видела Джози?
— Она сказала, что пойдет искать тебя.
Она не вернулась. Молодец, идиот.
— Дэнни, привет, — окликает меня Аманда.
Я слышу, как Виенна что-то бормочет себе под нос, но уплывает к другой стороне аквариума. Я хочу объясниться перед ней, но оказываюсь лицом к лицу с Амандой.
— Не сейчас, — я пытаюсь обойти ее, но та направляется следом и снова окликает меня по имени. — Что? — я резко оборачиваюсь. — Что на этот раз, Аманда?
— Просто хотела тебя поздравить, — она скрещивает руки на груди. — Господи, да что с тобой?
Я снимаю кепку, проводя пальцами по волосам, прежде чем натянуть ее обратно.
— Прости. День был длинным.
— Все нормально, я понимаю, — она мягко улыбается. — Можно тебя обнять, или откусишь мне голову?
Она раскрывает объятия, но я не двигаюсь.
— Это просто объятия. Я же не прошу переспать со мной, — она коварно ухмыляется. — Хотя, если... — она прерывается.
— Не надо... — периферийным зрением я замечаю белое пятно, и, несмотря на толпу людей в черном и бирюзовом, знаю, что это Джози. И оказываюсь прав, она здесь, но не одна.
— Дэнни, что ты... — голос Аманды уходит на второй план, взгляд фокусируется на Джози и Брайсоне.
Она выглядит слегка раздраженной, в то время как у Брайсона на лице самодовольная до ушей ухмылка. Понятия не имею, о чем они говорят, но Джози не отступает, когда тот начинает приближаться. Что-то подползает к груди и сжимает в тиски сердце.
Джози, должно быть, чувствует мой взгляд, поскольку наши глаза на миг встречаются, прежде чем она обращает внимание на Аманду.
— Дэнни, — Аманда обхватывает мою ладонь, пытаясь перетянуть на себя внимание.
Я стряхиваю ее руку.
— Я больше не собираюсь учавствовать в твоих играх. Все кончено, и я не хочу ничего возвращать. Просто отстань, ради бога.
Ее челюсть отвисает, лицо искажает боль, но я не могу заставить себя переживать.
Я бросаюсь искать Джози, но ее и Брайсона след простыл.
32
Джозефина
Брайсон: Пожалуйста, просто подумай об этом.
Брайсон: Я скучаю по тебе, Джози.
Брайсон: Я хочу, чтобы ты вернулась.
И блокирую.
Не понимаю, почему не сделала этого раньше. Может, потому что он какое-то время молчал, а я была уверена, что скоро умру, и казалось бессмысленным блокировать его номер.
Швырнув телефон на прикроватный столик, я падаю на кровать.
Не понимаю, с чего вдруг он снова вспомнил обо мне, но лучше бы этого не делал.
Брайсон нашел меня, когда возвращалась к Виенне после разговора с Дэниелом. К несчастью, была замечена. Я попыталась уйти, но «нет» в качестве ответа он не принял. Даже тишина не остановила.
Я уступила только потому, что он пообещал отстать, если выслушаю. И это стало ошибкой, поскольку лично он повторил все, что до этого успел написать в сообщениях. Добавил еще и ненужные комментарии, о которых и думать-то не стоит.
Забыть его легко, и не только потому, что он забываем, но и потому, что я не могу перестать думать о Дэниеле и о том, с какой холодной небрежностью он со мной обошелся.
В следующий раз, когда мозг будет кричать «нет», я послушаю его, потому что с чего вообще решила, что ему было важно меня увидеть? Не верится, что на миг мне показалось, будто он выглядел облегченным.
Зажмурившись, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в одеяло, пока не начинаю задыхаться.
Я тону в самобичевании, когда слышу тяжелые шаги на лестнице. Перекатываюсь на спину, ненавидя тот нетерпеливый стук, что отдается прямо в сердце. Это жалко, но все внутри замирает от одного только осознания, что он дома. Особенно после произнесенных слов. Не смертельно, но все равно больно.
Шаги приближаются, и как раз в тот момент, когда я уже жду хлопка его двери, в мою раздается стук.
— Джози.
Я не шевелюсь, не издаю ни звука. Игнорировать его по-детски, но сил разговаривать сейчас нет.
— Я знаю, что ты не спишь.
Не понимаю, откуда он может это знать, но все равно сохраняю молчание.
— Свет, — поясняет он, словно прочитав мои мысли.
Точно, черт.
— Спокойной ночи.
— Прости, — раздается удар о дверь, смешанный с тяжелым вздохом. — Я не хотел быть резким. Я просто... Извини. Можем мы поговорить?
— Уже поздно. Утром у меня занятие, да и в душ нужно.
— Я буду краток. Обещаю, — умоляет он.
Усталый голос почти заставляет меня сдаться, но я трясу головой и резко бросаю:
— Не хочу с тобой говорить.
Слышу, как шаги затихают в его комнате, сопровождаемые легким шорохом. До тех пор, пока прямо из-за двери не доносится шелест, думала, что он оставит меня в покое. Игнорировать не получается, краем глаза замечаю на полу бледно-желтый стикер и резко оборачиваюсь.
На полу лежит квадратик с черными чернилами. Я, затаив дыхание, тянусь к нему, подбираю и читаю.
Прости, Джозефина!
— Дэниел, — ворчу я, хотя губы предательски растягиваются в улыбке. — Я же сказала...
Под дверь проскальзывает еще один стикер.
Я не говорю. Я с тобой общаюсь. Это не одно и то же.
— Я все равно не...
И снова стикер.
Прости, что был мудаком!
— Сколько у тебя их?
Уйма! Могу продолжать до утра.
— Я думала, у тебя был долгий и тяжелый день? Разве ты не устал? — передразниваю его же слова.
Никогда, если речь о тебе. Прости за сегодняшнее. Клянусь, я уже шел тебя искать, но меня перехватили родители. Потом чуть не сцепился с отцом. Извини, что повел себя как мудак.
Он искал меня? Хочется переспросить, чтобы убедиться, что не ослышалась, но я сдерживаюсь.
— Да, ты был мудаком, — бормочу я, опускаясь на пол и прислоняясь к двери. Слышу тихий шорох по ту сторону и почти уверена, что он, хмыкнув, сделал то же самое.
