лесу места много.
– А если так, разрешите подсесть поближе к печке, – попросил Неллью. – После похода по лесу мы насквозь промокли и к тому же промочили ноги.
– Этого недостаточно, – буркнул старик. – Раздевайтесь, скидывайте с себя все мокрое и скорее в вон ту дверь. Банька уже давно протоплена, только вас ждет. Я за это время постараюсь подыскать вам смену одежды. И не рассиживайтесь там особенно, ужин почти готов.
Вскоре они, согревшиеся, чистые, вымытые, в сухой одежде (удивительно, но даже для долговязого Неллью нашелся шерстяной спортивный костюм, пришедшийся почти впору) сидели за массивным столом, поглощая обильный ужин, сдабриваемый изрядными порциями горячего вина с пряностями – «профилактики ради». Говорил за столом один только Ворро. Закончив повествование, он подхватил с деревянного блюда последнюю рассыпчатую, но очень вкусную серую лепешку, намазал ее сиропом и отправил в рот, вопросительно глянув на хозяина.
– Анархия, беззаконие, – неодобрительно прогудел дед Тимо. – Эх, люди, люди, люди... А вы сами что собираетесь теперь делать?
– У нас дорога одна – обратно в Тарануэс, – сообщил Ворро, запивая лепешку глотком вина.
– Путь долгий и опасный. А чем вас не устраивает так называемый безопасный коридор, до которого, как минимум, вдвое ближе?
– Это не наш путь, – покачал головой Ворро. – Нам надо возвращаться. В Тарануэсе у нас остались товарищи, работа, если хотите, долг.
– Скажи лучше, что хочешь возместить те деньги, что сгорели у тебя в самолете, – театральным шепотом посоветовал Неллью.
– И это тоже, – Ворро трудно было смутить. – Я, безусловно, беспокоюсь и о твоем, Кисо, и о своем будущем. И если есть возможность его обеспечить, не премину ей воспользоваться. Я не хочу оказаться в Валезе бесправным и безденежным беженцем, одним из многих. Нищим, вообще, быть плохо, особенно на чужбине.
– Но так или иначе, вы все равно хотите покинуть страну? – уточнил дед Тимо.
– Вы можете предложить что-то взамен? Или вы считаете, что от пришельцев можно отсидеться в лесу? Мне кажется, это наивно. Рано или поздно, но они доберутся и сюда.
– Не понимаю, почему вы называете нападение пришельцев вторжением? – недовольно пожал плечами старик. – Вот когда Барганд напал на нас с трехмиллионной армией, это – да, было вторжение. Еще никто ничего никогда не захватывал одними бомбовозами! Это можно назвать террором, разрушением, акцией устрашения, но никак не вторжением! А эти фарсовые договоры с горданцами, пресловутые коридоры и зоны безопасности – да кто так вторгается?! Все это рано или поздно кончится просто потому, что изначально не может продолжаться до бесконечности!
– Это все было вступление? – поинтересовался из своего угла Неллью. – Вы хотите убедить нас остаться?
– Хочу! – старик широко улыбнулся. – Двое моих помощников неделю назад уехали в город, но так и не вернулись. Я уже пожилой человек, мне трудно одному вести хозяйство и одновременно проводить научные исследования и наблюдения за птицами и животными в заповеднике.
– Какие наблюдения? Какие исследования? – засмеялся Ворро. – Да кому теперь это нужно?! Впрочем, нет, я понял! Это нужно вам! Чтобы вы, сидя здесь лесным отшельником, могли сказать себе, что не просто прячетесь от пришельцев, а продолжаете свою работу. Верно?
– Верно, – не стал спорить старик. – Но не главное. Я веду научную работу в заповеднике вот уже тридцать лет, и не вижу причин, чтобы прерывать ее из-за каких-то пришельцев!
– Здорово! – восхитился Ворро. – Вы сумасшедший, честное слово, но вы классный сумасшедший! Это мне нравится! А вы не боитесь умереть с голоду, сидючи в лесу и считая птичек?
– С голоду? Да никогда в жизни! Наши пращуры тысячелетиями жили в лесах и прекрасно себя чувствовали. Лес дает человеку все, что ему нужно. Воду и пищу, топливо для очага и освещения, одежду и обувь, даже бумагу и чернила! Мука для лепешек, которые вы сегодня ели на ужин, – из корневищ камыша с добавкой толченых рагузовых орешков. Сироп – из сока террье, клубни – дикая салина, салат – из заячьей капусты. Грибов сейчас можно запасти на всю зиму, после первых заморозков пойдет болотная ягода, зимой можно будет делать отвар из веточек лалы...
– Все это, конечно, хорошо, – скептически сказал Ворро. – Только вот тушенка, которую вы для нас сегодня открыли, на деревьях не растет.
– Не растет, – согласился хозяин. – Но в бобах жировицы содержатся почти те же протеины, что и в мясе. А в озерах и протоках полно рыбы. И если не слишком увлекаться, надеюсь, мы не нарушим природное равновесие.
– Нет, – решительно сказал Ворро. – Я не останусь здесь. Я, признаюсь, слишком испорчен цивилизацией и не представляю себе жизни без электричества, чашки скайры на завтрак и теплого клозета с туалетной бумагой. И я не люблю лес, где из-за деревьев не видно неба. Я летчик и хочу заниматься своим делом, да и подолгу сидеть на одном месте не в моих правилах. Извините, если что...
– Нет, так нет, – пробасил старик. – Я не в обиде. Но вы, все же, подумайте до утра. Не зря говорят, утро вечера мудренее...
– Не передумали? – неодобрительно спросил дед Тимо, строго блеснув стеклами очков. – Уходите?
– Нет, не передумали, – Ворро встал из-за стола, где они только что покончили с обильным и плотным завтраком. – Уходим.
Либсли Ворро было очень сильно не по себе. К утру пришло окончательное осознание масштаба катастрофы, которая их постигла. Его до паники пугал новый, незнакомый, страшный мир, в который они готовились вступить. Мир, где не осталось ни телефонов, ни супермаркетов, ни гостиничных номеров с горячей ванной, ни прочих милых сердцу мелочей. Мир, где расстояние в двести пятьдесят километров становится почти непреодолимым препятствием...
Ворро было страшно, но он не любил менять уже принятых решений.
– Надо уходить, – сказал он, обращаясь больше к самому себе. – Надо.
– Раз надо, значит надо, – не стал возражать старик. – Тогда я вам приготовил кое-какие вещи.
Откуда-то из-под стола он вытащил два больших туго набитых брезентовых рюкзака.
– Здесь немного одежды, пара-тройка смен белья, по бутылочке для сугреву, по коробке непромокаемых спичек, котелок, продуктов на пару дней – тушенка и те самые лепешки, что вам так понравились вчера. Они не черствеют долго,
