зале учебного заведения. Вы, леди, как непосредственный организатор мероприятия включены в состав жюри. Вы же не откажете магической школе и примите в столь знаменательном для всех учеников и преподавателей событии участие?
Вонд пытливо уставился в мое бледное, измученное лицо.
Верно, конкурс. За последние недели столько всего произошло, я совершенно о нем забыла. Чтобы не прослыть ханжой и невежей, тепло улыбнулась:
— Приятно слышать. Если не возникнет срочных дел, я непременно поучаствую в жизни Туриннской школы магии.
— Мы очень рассчитываем на ваше присутствие, — чувствуя мои колебания, Вонд сделал навстречу решительный шаг. — Без вас конкурс теряет свой смысл. Надеюсь, вы обязательно уладите проблемы и порадуете нас своим визитом.
— И я на это надеюсь, магистр.
Мы еще немного поболтали, обсуждая заказ новых дверей, витрин, прилавка и стеллажей. Проживший в Туринне всю жизнь мужчина посоветовал обратиться в мастерскую господина Эмиля на Южной улице, заверив, что тот берет плату на двадцать процентов меньше, нежели остальные деревщики, откланялся и вскоре ушел. Я обновила защитные плетения на проемах, проверила — всё ли на месте и тоже отправилась домой.
Пугающие предчувствия обрушились лавиной, едва я миновала калитку. Что-то не так.
Цветы вдоль мощенной камнем дорожки были примяты. Увесистый железный замок испарился, дверь оказалась не заперта. Толкнув ее ладонью, крадучись вошла в просторный холл, огляделась и поняла, что не одна. На кухне кто-то хозяйничал.
Глава 26
— Севиль? — Выдохнула я, миновав светлый холл. — Вы вернулись?
Хозяйка дома, немного горбясь и щурясь от яркого дневного света, обернулась от кухонных полок и посмотрела через плечо.
— А, Иоланта. Здравствуй, милая.
— Когда вы приехали? — Удивилась, на ходу расстегивая пуговицы на жакете. На дороге возле дома ни единого следа от колес и конских копыт, хотя по всем законам природы они должны там остаться.
— Сразу после полудня. Извозчик высадил меня в начале улицы.
— Ясно, — я быстро ополоснула руки и прислонилась бедром к столу. Чрезмерно легкие движения пожилой, больной женщины настораживали. Пытаясь утихомирить вопящую об опасности интуицию, несколько минут делала глубокие вдохи, а затем поинтересовалась: — Где ваш саквояж? Я не видела его в коридоре.
— Я вернулась налегке, — бодрым голосом поведала «тетя», приблизилась к столу и ловко разлила по чашкам чай.
Вдруг ее взгляд соскользнул с моего лица на грудь и уперся в живот — глаза женщины изумленно расширились, в них сверкнул пугающий холод, а сама она шумно выдохнула и резко отвернулась, тряхнув головой.
— Ты, наверное, проголодалась?
— Немного, — пожала плечами, замечая в жаровочном шкафу мясной пирог.
— Так и думала. Садись. Сейчас будем ужинать.
Нахмурив лоб, опустила глаза и села за стол.
— Вы не расскажите, как съездили к бывшему мужу?
— Оо, рассказывать особо нечего. Да и тебе, наверное, это неинтересно, — увиливая от ответа, женщина расставила на столе тарелки, столовые приборы и подалась за пирогом. — Лучше поведай, как ты тут справлялась… совсем одна?
— Нормально, — заверила «тетю».
— Как там лавка?
— Ее ограбили.
— Когда?
— На прошлой неделе. Тех, кто это сделал, еще не нашли.
На секунду по женским плечам пробежалась легкая дрожь, а после Севиль, как ни в чем не бывало, вкрадчиво продолжила:
— Мне жаль, Иоланта. Уверена, всё образуется, и лавка опять начнет приносить нам доход. Вот, — на стол поставили тарелку с нарезанным на куски пирогом, — угощайся.
И вновь цепкий женский взгляд зацепился за мой живот — ее ноздри раздулись, и лицо на долю секунду превратилось в искаженную ненавистью гримасу. Севиль тотчас отвела хищный взгляд и села напротив.
— Пей отвар. Он на травах.
Я поднесла ароматный напиток к губам, но внутри царапнуло острое предостережение. Тетя не похожа сама на себя! Странно двигается, странно отвечает. А чего стоит этот ее пристальный, оценивающий взгляд, от какого всё внутри холодеет.
— Пей же, — настоятельно велела женщина и пододвинула ко мне тарелку с куском пирога. — И ешь.
Грея ладони о горячую чашку, сузив глаза, полюбопытствовала:
— У вас точно всё хорошо?
— Всё прекрасно, племянница, — барабаня пальцами по столешнице, женщина сверлила меня в упор. — Почему ты не пьёшь?
— Мне что-то нехорошо, — выдумала отговорку и неторопливо поднялась. — Пойду к себе и прилягу. Вы ведь не против?
— Против, леди Нейман, — леденящим кровь голосом возразил хриплый мужской баритон.
Вздрогнув, обернулась на звук, замечая на пороге старого знакомого с хищно горящими звериными глазами.
— Барон Фет?
Лучший друг и военный соратник моего мужа-генерала оскалился, обнажая белоснежные зубы.
— Приветствую, герцогиня.
— Как вы здесь оказались?
— Упорно шли по следу одного упрямого генерала, во что бы то ни стало желавшего разыскать свою пару.
Ахнув, с холодеющим сердцем поняла, что это ловушка устроена для меня. Метнула в сторону фальшивой Севиль пристальный взгляд.
— Кто вы?
— Думала ты догадливей, человечка, — с губ пожилой дамы сорвался насмешливый звонкий смех.
— Амайрин?
— Узнала, наконец, — прошипев, она смахнула с лица магическую иллюзию. — Смотрю, выжила. И даже неплохо устроилась в Приграничье.
— Мы долго вас разыскивали, леди Нейман. И вот удача нам улыбнулась, — со злобным оскалом подтвердил Виктор Фет.
— Это вы ограбили книжную лавку? И потом следили за домом?
— Верно мыслишь, мерзкая дрянь, — фыркнула женщина и окинула кухню и дом злобным взглядом. — Мой ненаглядный установил тут повсюду столько защиты, что подобраться к тебе мы смогли только спустя много дней и прибегнув к магии иллюзии.
— Зачем? — Я искренне не понимала мотивов любовницы Демина и его лучшего друга.
— Ради мести, разумеется. Ты и генерал должны умереть, — прошипев, Амайрин стряхнула с лица и фигуры остатки плетений. — Следовало выпить отвар, Иоланта. Теперь же легкой смерти не жди.
Холод прострелил до кончиков пальцев.
Я резко кинулась к распахнутому настежь окну в надежде использовать момент неожиданности и выпрыгнуть во внутренний двор, где смогла бы позвать на помощь истошным криком. Увы, темные драконы оказались проворней. Любовница Демиана вскинула руку и сдула с ладони мне в лицо какую-то пыль. Дыхание оборвалось, в глазах потемнело. Захрипев от удушья, я с неистово колотящимся сердцем в груди провалилась в темноту.
Правда, за секунду до того, как потерять сознание увидела невероятную картину — крышу
