Ынхе поднялась, Минджун ударил ее длинным зонтом-тростью, который стоял рядом со столом.
Он ударил девушку точно по темечку. Кровь потекла от макушки ко лбу.
Ынхе, шатаясь, как следует напрягла ногу и изо всех сил пнула Минджуна.
Минджун, получив удар под колени, с силой двинул назад зонтом, который продолжал держать в руке.
Металлический наконечник пронзил живот Ынхе. Чувствуя сильную боль, девушка села на пол. Минджун открыл дверь и выскочил наружу.
Оказавшись в коридоре, он уже собирался нажать на кнопку лифта, но остановился. Если поедет на единственном в здании лифте, обязательно встретится лицом к лицу с полицейскими.
Открыв дверь аварийного выхода, Минджун побежал вниз по лестнице. Но, сделав всего несколько больших шагов, он почувствовал резкую боль в ногах. Там, куда ударила Ынхе. Он спустился по лестнице, с каждым шагом превозмогая боль, похожую на удары током по всему телу.
Что-то скрипнуло и лязгнуло.
Когда Минджун добрался до второго этажа, он услышал, что где-то открылась дверь.
Затем раздался звук шагов, как будто кто-то спускался по лестнице. Шаги становились все быстрее и быстрее.
Минджун попытался снова ускориться, но ноги его не слушались.
Тупая боль пронзила его спину. Ынхе. Она упала, схватив Минджуна и потянув его за собой. Переплетаясь в клубок, они вместе покатились по лестнице. Пока их тела ударялись о ступени, Минджуну показалось, что прошла целая вечность.
Два человека распластались внизу лестничного пролета, как тряпки.
«Нужно встать», – подумал Минджун. Но вопреки его воле сознание пыталось покинуть его, а тело вопило от боли.
Со всех сторон слышались крики полицейских. Минджун все-таки встал.
Ынхе тоже едва удерживала сознание, которое так и норовило куда-то ускользнуть. В ушах звенело, в голове пульсировала боль. Собрав последние силы, она широко раскрыла глаза. Ей хотелось увидеть финал. Но в конце концов девушке не удалось удержать ускользающее сознание, и она отключилась.
11
Ынхе пребывала во сне, все сильнее погружаясь в морскую бездну бессознательного.
Бездна была глубокой и темной, но там оказалось уютно и тихо. Ынхе подумала, а не так ли она чувствовала себя в утробе матери, хотя, конечно, не помнила о недолгом пребывании там.
Ынхе погружалась все глубже и глубже. Казалось, если она и дальше продолжит тонуть, то действительно может снова оказаться в утробе матери. Ей хотелось, превратившись из девушки в девочку, а из девочки – в плод, в конечном итоге стать крошечной точкой и исчезнуть совсем.
Вдруг что-то выплыло рядом и схватило Ынхе за лодыжку.
Короткие мохнатые лапы. Кролик.
Кролик-монстр, который мучил девушку, появляясь в ее снах с подросткового возраста.
Зверь забрался на тонущую Ынхе.
Перед глазами девушки предстала кроличья морда. Его длинные уши постоянно подергивались, словно улавливая какие-то звуки, а красные глаза без белков располагались так далеко друг от друга, что невозможно было определить, смотрит кролик на Ынхе или куда-то еще.
Зверь положил короткие передние лапы ей на шею и стал душить.
Ынхе начала задыхаться. Оттого, что все происходило во сне, боль и страх не были меньше.
Кролик, пристально смотревший на девушку, закрыл глаза, а затем открыл их снова.
Они стали карими и обрели резкий прищур. Глаза Ко Минджуна пронзили Ынхе в самое сердце, спрашивая, не хотела ли она втайне, чтобы Ынчхон исчез из ее жизни.
Она попыталась оттолкнуть кролика, но тот оказался сильнее, чем она думала. Короткие передние лапы сжимали шею Ынхе, словно морковку, а большие задние – зацепились за ее талию.
Девушка порылась в карманах. Там обнаружился нож.
Ынхе вонзила этот нож кролику прямо в грудь. Кровь вытекала из раны, создавая вокруг напоминающую туман пелену, но кролик не ослаблял захвата.
Он снова моргнул. Глаза Ко Минджуна исчезли.
На этот раз появились маленькие, тревожно бегающие глазки, по которым нельзя было прочесть ни одной мысли их обладателя.
Глаза руководителя их группы безопасности на работе.
Это он без всякого зазрения совести отпускал сексистские замечания:
– Какой из тебя телохранитель? Женщины должны выходить замуж.
– А если в самый важный момент вдруг начнутся месячные?
Ынхе вытащила нож, торчавший из груди кролика, и вонзила его снова. Море вокруг становилось все более и более красным.
Но глаза зверя упорно менялись.
Ынхе одни за другими видела то глаза оскорблявших ее друзей, то глаза соседей, презиравших Ынчхона. Она раз за разом вонзала нож в сердца лицемеров, которые только притворялись, что помогают, а на самом деле злословили за спиной.
Когда и кролик, и Ынхе уже вымотались, появились знакомые глаза.
Карие глаза, хмуро смотрящие на мир исподлобья. Под ними, такими пронзительно карими, словно их обладатель надел цветные контактные линзы, были разбросаны веснушки.
Ынхе знала, насколько огромные тревога и страх скрывались за этим хмурым взглядом.
Это были ее собственные глаза.
Умри. Умри и ты тоже.
Ынхе собрала все оставшиеся силы и вонзила нож в сердце кролика, а затем повернула лезвие так, чтобы сердце точно не могло забиться снова. Из раны хлынула кровь.
Больше кролик не открывал глаза. Его уши повисли, и он упал в бездну.
Ынхе хотела оказаться на поверхности. Она мечтала выбраться из этого чертового места, ощутить свежий воздух и тепло солнца.
Она изо всех сил гребла руками и ногами, но до поверхности еще было слишком далеко. Ее конечности, полностью вымотанные убийством кролика, вытянулись, как у медузы. Тело Ынхе снова начало опускаться в бездну.
Но тут кто-то протянул ей руку.
Ынхе схватила эту руку. Она оказалась теплой. Эта теплота вытащила девушку в мир сознания.
16 октября 2018 года
Ынхе открыла глаза в больнице.
Ей не нужно было даже видеть пейзаж за окном или логотип больницы, чтобы понять, где она оказалась. Потому что как только она открыла глаза, в груди закололо и заболело.
Больница города Ансана при Университете Корё.
Именно сюда доставили Ынчхона и отца пятнадцать лет назад, после той роковой аварии.
После похорон отца семья Ынхе больше никогда не приезжала в эту больницу. Один только вид проезжающего мимо автобуса с рекламой этого места или возвышающийся вдалеке больничный громоотвод заставляли их чувствовать острую боль в сердце.
– Очнулась? Как себя чувствуешь? – Сухо, который уснул, держа Ынхе за руку, проснулся и вытер скопившиеся в уголках рта слюни.
Та самая рука. Теплая рука, которая заставила Ынхе снова ощутить волю к жизни.
– Все нормально. Теперь все закончилось, верно?
– Теперь все закончилось, – улыбнулся Сухо.
Больничная палата была рассчитана на четырех человек. Ынхе прочитала имена пациентов на койках напротив и вздохнула с облегчением.
«Кан
