с нескрываемой надеждой.
— Родители умерли, папа вскоре после переезда. Мама ненадолго его пережила. Тётя Вера тоже…
Дед закрыл глаза, переживая.
— Дядя Вася, я ведь не только навестить вас приехала, я вам письмо привезла.
— От кого, дочка? С администрации, что ли? Они пишут иногда, c праздниками поздравляют, я ведь ветеран труда.
Марго молча протянула деду конверт. Он надел очки и взял в руки конверт. Вгляделся в буквы. Накрыл конверт морщинистой ладонью:
— Верочка!
— Я выйду, прогуляюсь немного, — Марго было трудно удержаться от слёз, видя глаза старика.
Она вышла во двор, оставив деда одного, прошлась по пустынной улице. Когда вернулась, дед сидел, вытирая платочком глаза. Марго присела рядом за стол.
— Дождался, — вдруг тихо сказал дед.
Марго ни о чём не спрашивала. Дед сам начал рассказ о своей жизни.
— Я ведь все годы ждал, что Верочка вернётся и пройдёт мимо, как раньше. Хотя мне мать твоя сказала, что она уехала далеко. И искать её смысла нет. Обиделась, значит, очень сильно на меня… Мария-то моя воспользовалась тем, что Верочка уже с молодости людей принимала, на картах ворожила, то да сё… Вот Мария-то пришла и бухнула ей с ходу… Мол, обманул он меня, приворожить бы надо, да женить на ней! Придумала, значит, чтоб нас разлучить… Она потом сама в том призналась, в конце жизни уже. А какое там обманул! В школе два раза проводил с танцев, всего-то… Но Верочка, не задумавшись, ей поверила. Пряники какие-то там наговорила, ей дала. А сама к утру из города сбежала… Я понять ничего не мог, ждал, что опомнится и вернётся, пока мне не сказали, что замуж она вышла. Тут уж я обиделся на неё, так обиделся… И поженились мы с Марией. Не вековать же одному. Сейчас вот из письма узнал, что замуж она так и не вышла.
Дед помолчал немного.
— Тебя увидел, дочка, и глазам не поверил: очень вы с ней похожи. Прям Верочка в молодости. Поэтому я и за дом-то держался. Думал, вдруг вернётся, пройдёт мимо, как раньше, а меня не найдёт. А теперь вот дождался. Будто поговорили. И обид никаких не осталось, благодаря тебе. Буду собираться в город. Теперь и умирать не страшно, когда знаю, что она меня там встретит. А ты, дочка, не повторяй наших ошибок, не слушай, что люди говорят, не пори горячку никогда. Верь своему сердцу!
Дед помолчал, аккуратно свернул письмо и положил в карман пиджака.
— Вот тебе и урок! Верь сердцу и иди к своей мечте, что бы ни случилось! Главное, чтоб была любовь в жизни, и мечта… У тебя как, есть?
Марго смахнула предательскую слезинку и улыбнулась:
— Мои мечты исполнились, разве что одна осталась, я уже про неё и забыла. Так себе мечта: побывать в Буэнос-Айресе и станцевать там танго, — улыбнулась Марго своей мечте, которая ещё полгода назад представлялась такой желанной, а сейчас казалась такой смешной и незначительной…
— А что, очень красивая мечта… Поезжай! Ведь всему своё время. Это в моём возрасте остаётся жить воспоминаниями… А у тебя как раз тот возраст, чтоб станцевать свой танец!
Марго рассталась с дедом со слезами на глазах и поехала домой. Теперь уже со спокойной душой. Больше у неё не было ощущения, что она что-то упустила и не сделала. Можно уезжать из посёлка.
Перед самым отъездом загрузила в машину чемодан, вынесла во двор тётушкину коробку и развела костёр. Села рядом на табуретку. Ещё раз перебрала бумаги. В памяти прозвучали слова тётушки: «Цена этому знанию слишком высока — одиночество…».
Но она-то теперь не одна, и рисковать не собирается. Она отобрала тетради с магическими рецептами, которые собиралась предать огню, и в последний раз полистала.
Она бесцельно просматривала строчки, исписанные разным почерком: где-то небрежным и размашистым, где-то мелким и старательным. Сколько женщин её рода проводили вечера с этими тетрадками, надеясь на помощь в сложных ситуациях! Сколько тайн известно этой коробочке!
Интересно, хоть кому-то их них удалось заполучить своего Мастера при помощи этого колдовства? Навряд ли такое вообще кому-то удалось, кроме Булгаковской Маргариты.
Когда дошла до ритуала вызова человека, который она уже использовала в первый день знакомства с этой магией, улыбнулась, вспомнила свой первый неудачный опыт использования этого ритуала. Наверное, надо иметь талант помимо знания, чтоб это колдовство получалось. Пробежала в последний раз знакомые строчки глазами и бросила тетрадь в огонь.
Когда языки пламени слизнули последний листочек, отправляющийся в небытие, вздрогнула: её плечо легонько задела крылом летучая мышь. Откуда мышь днём? Это же ночные животные? Это всё та же, спасённая ею мышь?
Мышь сделала круг над костром, а потом поднялась высоко в небо, превратившись в маленькую чёрную точку. И где-то там, на границе видимости, к ней присоединилась ещё одна чёрная маленькая точка. Или это просто показалось? Марго провожала её взглядом, пока могла что-то видеть.
Из задумчивости её вывел звонок, возвестивший, что за воротами гости. Она так и не привыкла к его резкому звону и каждый раз вздрагивала. Неужели новые хозяева уже прибыли? Поднялась, открыла ворота. И расплылась в радостной улыбке: за воротами стоял Тимофей Степанович. Он явно куда-то собрался: был с баяном наперевес. Это был хороший знак: она бы очень переживала, если б не попрощалась со стариком.
Одет он был почти как при первой их встрече, разве что надпись на футболке красовалась другая: «Мой зять FOREVER! Чемпион…» Пространная надпись занимала всю площадь футболки и даже не входила полностью. Марго пригласила его войти внутрь.
— Тимофей Степанович, зайдите, посидим на дорожку, я ведь уезжаю…
— Некогда мне гостевать! — ворчал старик, но глаза его лучились добром и скрытой печалью, — на автобус опоздаю. А мне опаздывать нельзя! К дочке опять поехал на свадьбу. Да и жить у неё останусь, помочь там чем могу, молодые то нынче безрукие, ничего сами не умеют… Замуж у меня дочка-то выходит опять!
Он многозначительно поднял указательный палец и потряс им в воздухе для пущего эффекта:
— Третий раз замуж выходит, в таком возрасте, и всё по любви… И опять за хорошего человека! Такое вот везение необыкновенное! Вот, еду поддержать… Какая свадьба без моих частушек-то?
— Попрощаться пришли? — покраснели у Марго глаза.
— Больно надо! Никогда не забуду, что ты брата моего за эту змеюку сосватала… Век жить буду, буду помнить! А я тебя как родную дочь принял! Эх!
— Тогда зачем пришли? — спросила Марго, к горлу подступал ком, и глаза у неё были
