Михалина Вислоцкая была первой настоящей польской учительницей сексологии. Может, даже (в начале) она не знала об этом. Ее книга, кроме всего прочего, была также учебником. Современным и по тем временам, да и для нашего теперешнего единственным по-настоящему честным. Но столь отличным от тех, что издаются в современной, свободной от цензуры Польше. Недавно мне в руки попал учебник по сексуальному воспитанию для средних школ под редакцией некой Тересы Круль, выпущенный издательством «Рубикон». Учебник рекомендован министерством и появился благодаря деньгам налогоплательщиков (то есть также и моим). И что же я там вижу? Например, это (только две характерные цитаты):
(1) противозачаточная таблетка полностью расстраивает природные механизмы функционирования женщины;
(2) мастурбация может стать причиной задержки развития или других заболеваний.
Я листал этот «учебник» и нетерпеливо ждал, когда же появятся замечания о том, что у мужчин от мастурбации на ладонях образуются чирии, у женщин от орального секса выпадают зубы, а регулярное употребление презервативов вызывает перхоть или в крайнем случае слепоту. К счастью, не нашел. Что ж, видать, работает еще цензура…
«Искусство любви», написанное Михалиной Вислоцкой, никогда не была для меня всего лишь сухим справочником. Помню, что, когда я уже отошел от первого гормонального возбуждения, вызванного этой книгой, я понял, что она также и о том, как любить. Она полна тепла, сердечности и великодушия.
Я уверен, что, когда св. Августин удалится на мгновение, Кинси шепнет на ухо Вислоцкой, что очень завидует ей. И что дело вовсе не в невероятных семи миллионах экземпляров «Искусства любви» (это не считая пиратских перепечаток), а в том, что ей удалось написать о любви. Не доклад, а книгу…
Сердечный привет,
ЯЛВ
Варшава, четверг
Пан Януш,
Вы пишете о том, что мы живем во времена, в которые искусство любви стало никому не нужно. Оно превратилось еще в один вид деятельности и перестало нести в себе тайну. Мы живем в полной уверенности, что прекрасно образованны в этом вопросе и что вряд ли чему новому можем научиться. Значит, мир, по идее, должен быть полон идеальных любовников и любовниц. Откуда же в таком случае берутся статистические данные, согласно которым 98 % немок в совершенстве овладели не столько искусством любви, сколько мастерством симулирования оргазма.
Впрочем, национальность здесь ни при чем; жаль только, что статистика не может ответить на вопрос, почему они это делают — ради спокойствия, желая услышать слова любви или боясь быть обвиненной в холодности. Это, пожалуй, последний бастион, который не удалось взять эмансипированным любовницам. Они не могут честно, без притворства, глядя в глаза мужчине, сказать: «Сегодня я не хочу, иду спать».
Головная боль до сих пор остается одной из любимых отговорок, а фармацевтические фирмы только потирают руки. На помощь сексуальным врушкам и притворщицам могла бы прийти «виагра» для женщин, но, как заявили американские врачи, ей вряд ли бы удалось побудить женщин к эротическим шалостям, да еще неизвестно, какие побочные эффекты могло бы иметь такое лекарство.
Я только что разговаривала с одной из своих подруг, которая решила полностью изменить, а вернее, разрушить свою жизнь, поскольку встретила мужчину, оказавшегося великолепным любовником. Гораздо лучшим, чем ее муж, с которым она прожила четверть века. Нетрудно подсчитать, что ей уже за пятьдесят. Я не считаю себя моралисткой, но когда слышу, что кто-то может пожертвовать всем ради кого-то, кто этого не стоит, не могу сдержаться. Искусство любви в данном случае вытеснило искусство мышления. Если нас не поразила амнезия и мы в состоянии воскресить в памяти наши предыдущие союзы, то как можно забыть, что отношения не строятся на одной постели? Потому что быстрее всего людям надоедает секс. И тогда начинаешь замечать не только несовершенство тела партнера, но и недостатки его характера. Иногда я думаю, что не везет тем мужчинам, у которых ненасытные партнерши. Там у него ноет, тут ломит, он начинает присматриваться к рекламе средств от болей в позвоночнике, а по ночам со своей неутомимой любовницей, вынужден делать вид, что она самая желанная женщина на свете. А та, заглушая свой страх перед мыслью, что ей не повезло, требует доказательств того, что она все-таки не ошиблась в выборе. Я не понимаю женщин, которые не могут смириться с тем, что жизнь ведет их в одном направлении. До самой старости. Должно быть, страшно, когда мы, не подготовленные к встрече с уходящим временем, начинаем с ним борьбу, победителем из которой всегда выходит время. Я вспоминаю, что в нашей семье ни мама, ни бабушка никогда не говорили о борьбе с морщинами. Бабушка считала, что расцвет у женщины наступает в пятьдесят лет, но и шестьдесят, по ее мнению, не беда. Помню, что у каждой из них была подруга, наподобие моей, погибель для мужчины, которому очень быстро надоедало изображать из себя Казанову. Одна из них была владелицей парикмахерской, а ее любовник работал у нее менеджером. Так он только и ждал, когда она поедет на омолаживающие процедуры в санаторий. Тогда все клиентки были его. Ходок был еще тот.
Другая была замужем за талантливым киношником, бывшим заключенным Освенцима. Когда он с ней познакомился, то его в жизни волновало все, кроме секса. Поэтому он спокойно и даже с радостью закрывал глаза на все ее измены. Ему не хотелось, а ей было недостаточно. Одной изменяли, другая сама изменяла. И что в сумме? Ноль?
С уважением,
МД
Франкфурт-на-Майне, пятница, день
Малгося.
Прошу обратить внимание на обращение. Ведь правда теплое и какое-то очень личное? И к тому же у меня есть разрешение на это от твоего мужа Дирка. Все равно никто не называет тебя так, как он. Даже этим он не обязан ни с кем делиться. Итак, мы перешли на «ты». Согласись, поздновато. Сколько дней? И сколько ночей?
Все оказалось проще, чем я представлял. Твоя теплая улыбка в коридоре во дворце Собаньских в Варшаве, бокалы вина в твоей и моей руке и внезапно эта фраза, выхваченная из гомона разговоров вокруг: «Пан Януш, меня зовут Малгося…» Помню, что тогда я коснулся твоей руки…
В наше время для многих, особенно для очень молодых людей, это не имеет значения. Переход с формы «пан/пани» к форме «ты» у них не связан ни с какими формальными обстоятельствами, потому что поддержание этой первой формы кажется им чем-то старосветским и искусственным. Мне кое-что об этом известно. После выхода моих книг я получил свыше семнадцати тысяч мэйлов. Большинство корреспондентов обращаются ко мне на «ты». Я же в своих ответах (если до этого доходит) обращаюсь к ним «пан/пани». Я не могу, да и не хочу иначе. Мне кажется, что, поступив по-другому, я не окажу им должного уважения. Мне нужно преодолеть некую границу близости и недвусмысленно выраженного согласия, чтобы обратиться к кому-то на «ты».
Эта граница может проходить у разных людей в совершенно разных местах. Мне на память приходит рассказ Томаша Яструна «Убийца и ребенок» из прекрасного томика «Горячий лед». Пара героев этого рассказа, действие которого разворачивается в спальном вагоне поезда, после очень короткого (всего несколько минут) знакомства соединяются в постели, а вернее, сливаются на вагонной полке в экстазе, и тем не менее мужчина не считает себя вправе обратиться к спутнице на «ты». Однако она резко осаживает его словами: «Ты наконец можешь говорить мне „ты“, а то как-то нехорошо получается: и в задницу уже посмотрел, а все продолжаешь говорить „пани“…»
В Германии это соблюдается еще строже, чем в Польше. Порой доходит до абсурда. Со многими моими коллегами обоего пола мы по сей день, после семнадцати лет чуть ли не ежедневных встреч и разговоров, обращаемся друг к другу на «sie» (вы). На форму «du» (ты) я решился бы перейти только после явного предложения с их стороны. Вспоминаю один характерный инцидент, имевший место несколько лет назад, непонятный для меня и одновременно забавный. Во время дискуссии по проекту, который мы готовили в группе, вспыхнула перепалка между двумя членами нашего коллектива. То, что должно было быть содержательным «brain storming»(«мозговым натиском»), вышло из-под контроля и переродилось в типичный «blame storming» (ты должна это знать по своей профессиональной практике), то есть «напряженный поиск виновного» (английское «blame» значит «вина»), ничего полезного проекту не дающий, бессмысленная трата времени. В поисках виновного один из коллег зашел слишком далеко, взял слово и, как сочли все присутствовавшие на собрании, оскорбил другого. Кроме гневной отповеди тот услышал в присутствии всего коллектива: «С сегодняшнего дня попрошу вас запомнить: мы больше не на „ты“». До сих пор эти двое друг с другом на «вы».
