Игра в прятки продолжалась целый день. Несколько раз Карл чуть не догнал беглецов.
Им то и дело приходилось менять направление. Но к концу дня они увидели башни Гайяра.
Однако, уже поздно. Из лесной чащи Лэр и Николетт заметили, что де Конше и важные гости приближаются к крепостным стенам.
Оглянувшись, Лэр убедился, что Карл все еще преследует их. Он посмотрел на Николетт, стараясь скрыть отчаяние. Впереди – де Конше и Ногаре, позади – Симон Карл и его люди. Ловушка.
Проехать в замок так, чтобы их не заметили, невозможно. Но, правда, есть проход, который начинается у мелового утеса над рекой. Лэр понимал: спуститься будет крайне непросто, может быть, невозможно. Но, в конце концов, он махнул рукой Николетт, делая знак ехать следом, и направил жеребца в густые заросли на крутом склоне.
Николетт поехала за ним, надеясь, что спуск вниз будет легче, чем подъем. Посреди низкорослых кустарников они спешились, затем отпустили лошадей.
Лэр взял Николетт за руку, ведя за собой среди сплетений дикого винограда, колючего кустарника и низкорослых кедров.
– Они же ускачут! – прошептала она. Лэр ускорил шаги, уводя ее за собой.
– Далеко не уйдут.
Земля под ногами была неровной, каменистой. Николетт пришлось сосредоточиться на том, чтобы не подвернуть ногу. Она почти бежала за Лэром, не в силах больше ни о чем думать. Неожиданно гребень горы кончился, и перед их взором раскинулась огромная долина. У Николетт закружилась голова. Когда-то она смотрела на этот утес, залитый рассветным солнцем, снизу вверх, тогда он не казался ей столь отвесным. Сейчас им предстояло спуститься вниз, на небольшую площадку над рекой, откуда начинался подземный ход в Гайяр. Впереди – ни одной тропинки. Но выбора нет. Лэр начал спускаться. Под ногами известняк, изъеденный временем и солнцем, камни, готовые в любую минуту скатиться вниз. Николетт затаила дыхание, боясь глянуть на реку. Один неверный шаг, и они рухнут в пропасть.
Словно собаки, сбившиеся со следа, Симон Карл и его люди кружили по перелеску. Никакого следа де Фонтена и девчонки. Казалось, беглецы просто растворились в густых зарослях северной стены замка.
– Готов держать пари, где-то здесь есть ворота! – выкрикнул один из солдат.
Карл ничего не ответил, хотя думал о том же. Другого объяснения не найти. Часть мелового утеса, уходившая вниз от северной стены Гайяра, которую видел Симон, казалась непроходимой. Карл громко выругался.
Лэр оглянулся. Преследователей не было видно. Белесый гребень известняка загораживал часть горизонта.
Под его ногой качнулся камень, скатился вниз, но остановился на уступе. Твердая порода постепенно сменялась более пористой. Один из выбранных Лэром путей уперся в огромную известковую глыбу. Им пришлось вернуться, и Николетт какое-то время шла впереди, опираясь на руку Лэра. Затем он вновь пошел первым. Еще один отвесный обрыв, вновь возвращение. Лэр решил воспользоваться высохшим руслом водопада – здесь по весне журчала вода, стекая в реку. Русло превратилось в ущелье, настолько узкое, что Лэр с трудом протискивался между меловых глыб. Но вскоре ущелье расширилось. Сухое русло, заваленное камнями, бежало, словно извилистая тропинка, вниз по склону. По обеим сторонам появился кустарник – голые ветви уже были схвачены морозом.
Идти быстро оказалось невозможным, камни разъезжались под ногами. Кучи гальки никак не кончались.
Тяжело дыша, Лэр и Николетт преодолевали одно препятствие за другим, останавливаясь, чтобы только перевести дух. Руки и одежду покрывала известковая пыль.
Спуск постепенно стал менее крутым. По берегам ручья появились заросли низкорослых деревьев. Лэр вспомнил, что уже видел это, значит, вход в тоннель где-то рядом.
Он ускорил шаг, увлекая за собой спотыкающуюся Николетт. Через несколько секунд они добрались до камней, прикрывающих вход, и, разбросав их, нырнули в темноту.
Казалось, их вновь поглотила ночь. Теперь нужно было карабкаться наверх. Без свечи, без факела они шли наощупь. Слышалось только тяжелое дыхание двух измученных людей.
Из сводчатой комнаты прямо под цитаделью Гайяра они начали взбираться по выщербленным каменным ступеням. Лэр наклонял голову, боясь удариться о каменный потолок. И вот, наконец, маленькая дверь, ведущая в его комнату. Лэр отогнул обивку, прячущую вход из подземелья, помог выбраться Николетт.
Их одежда была изодрана и покрыта меловой пылью. Лэр начал лихорадочно искать, во что переодеться. Он быстро обыскал ящики, подбирая более-менее подходящее.
Николетт сняла платье и осталась в одной льняной сорочке и нижней юбке. Ее икры были покрыты ссадинами. В отчаянии она воспользовалась подолом голубого шерстяного плаща, чтобы смахнуть пыль с ботинок.
Когда они поднялись по лестнице в башню, Николетт вся дрожала. Ей вновь пришлось облачиться в балахон грешницы.
Лэр выглянул из окна. Далеко внизу кавалькада гостей пересекала подъемный мост Гайяра. Сердце де Фонтена чуть успокоилось. Он остановился у двери, позванивая вынутыми из кармана ключами, и ободряюще улыбнулся Николетт. Она осталась у камина, собираясь разжечь огонь. Лэр запер дверь, с громким топотом сбежал по лестнице. Внизу уже стоял мальчик-слуга, нервно переминаясь с ноги на ногу. Парень повернулся, услышав шаги Лэра.
Эймер стоял у круглого окна и смотрел на приближающихся гостей. Придется принимать королевских посланцев. И к тому же признать, что молодой лорд отсутствует.
Знакомый голос прервал поток печальных мыслей. Клирик даже вздрогнул от неожиданности. Увидев де Фонтена, он воскликнул:
– Милорд, как вам?… – он не закончил фразы, губы растянулись в улыбке. Значит, подземный ход иногда может пригодиться.
Лэр отослал стражника с приказом открыть ворота. Потом отправился в кухню за едой.
Эймер последовал за ним, засыпая вопросами, в то время как Лэр взял каравай хлеба и разломил его. Повар поспешил принести кусок сыра, а Мюетта – чашу вина.
– Одетта с вами? – спросила старуха, вспоминая, что служанка должна была оставаться с леди все время.
– Она со своей хозяйкой, – ответил Лэр, с полным ртом сыра и хлеба. Он не мог даже вспомнить, чтобы когда-нибудь был так голоден. Еще не закончив есть, де Фонтен послал одного из юношей собрать всех слуг в доме.
– Люди со двора короля приехали, чтобы задать вопросы королевской узнице, – сказал Лэр тем, кто собрался на кухне. – Будьте внимательны к словам, которые произносите. Ничего не рассказывайте. Если меня отошлют, вашим новым хозяином может стать Симон Карл.
Лэр был прав, предположив, что одно только упоминание ненавистного Карла заставит всех наглухо закрыть рот.
