этого брата Себастьян за свой век навидался. Присмотревшись внимательнее, он приметил и других из числа пришедших сюда не развлекаться. Эти были практически незаметны: размытые силуэты почти сливались со стенами и тенями от колонн, лиц не разглядеть. А сами пристально следят за происходящим. Оружия при них Себастьян не заметил, но мог поклясться, что оно было: от наблюдателей тянуло опасностью так ощутимо, как тянет холодом из щелей в окнах. Кто бы это мог быть? Агенты особой службы? Но почему так много?
Такое ощущение, что обычных гостей тут и нет.
Охотники и агенты тем временем усиленно делали вид, что не замечают друг друга, а на их лицах и в движениях читалась странная враждебность.
Шестое чувство настойчиво зашептало, что задерживаться здесь не стоит. Себастьян нахмурился. Неужели затевается какая-то операция? Вот невезение: заявиться в «Шелковую змею», когда она битком набита врагами! Шансы выбраться живыми, и без того довольно призрачные, стремительно таяли. Ничего не замечавшая София меж тем восторженно, во все глаза, наблюдала за представлением. Украдкой бросив взгляд на ювелира, она быстро допила бокал с вином и незаметно поменяла его на нетронутый бокал спутника.
Надо сказать, в «Шелковой змее» как в заведении самого высокого класса для каждого сорта и типа спиртного предназначались специальные бокалы. Как известно, без достойной посуды напиток теряет прелесть и гармонию, искажается его благородный аромат и вкус. Заказанное Себастьяном после аперитива выдержанное красное сухое подали в пузатом винном графине – декантере, предназначенном для того, чтобы освободить вино от осадка и обеспечить предварительное соприкосновение с воздухом. Только затем привередливый напиток разливали по бокалам. В классических больших емкостях легко помещалось содержимое целой бутылки, однако, согласно правилам винного этикета, наполняли их ровно на одну треть. Изящные фужеры на удлиненной ножке были изготовлены из стекла с добавлением платины, что делало их значительно прозрачнее и прочнее дешевых. Округлые формы графина напоминали нежный бутон тюльпана: широкая чаша чуть сужалась кверху, не давая улетучиться тонкому аромату.
Себастьян мимоходом глянул на поверхность напитка, окрашенного в рыжеватые полутона цвета глиняной черепицы, гранатовыми переливами мерцающего в руках у Софии. Должно быть, она впервые наслаждалась столь дорогостоящим старым вином, с его немного выцветшей палитрой, но обогащенным, терпким вкусом.
Ну что ж, хоть кто-то доволен.
В этот самый момент в ложу Кристофера, откинув резко взвившийся полог, вошел человек. Себастьян как-то упустил его появление, увлекшись созерцанием необычной аудитории и изрядно разомлевшей спутницы. Мужчина возник неожиданно, словно материализовавшись ниоткуда уже у самой ложи. Никогда прежде ювелир не видел его.
Погрузившись еще больше в сосредоточенность, Серафим постарался отсечь лишние, посторонние звуки зала, чтобы слышать только разговор этих двоих.
* * *
– Не ожидал увидеть премьера Ледума в подобном сомнительном заведении, – вместо приветствия произнес преувеличенно строгий голос. Таким голосом требовательные, не знающие поблажек воспитатели разговаривают с капризными детьми.
Кристофер медленно открыл глаза, в густом дыму разглядывая гостя.
– Встретить здесь главу особой службы не менее неожиданно. – Вальяжным движением он отложил в сторону курительную трубку и промокнул рот салфеткой.
– Надлежит обращаться ко мне по чину или же должности, господин премьер, – тоном, не терпящим возражений, напомнил Винсент, неодобрительно качая головой.
Кристофер побледнел, борясь с неподобающим раздражением: игнорируя правила этикета, острый, как ланцет, взгляд вперился прямо ему в лицо.
В личном общении глава особой службы был совершенно невыносим: он будто совершенно точно знал, куда ударить, чтобы вывести оппонента, балансирующего, как на канате, из хрупкого равновесия. Пожалуй, с эксцентричного Винсента станется и самого лорда-защитника отчитать – если таковая мысль взбредет в его невероятно умную голову.
– Прошу прощения, господин канцлер. – Кристофер с изящной легкостью выпрямился в кресле, делая знак танцовщикам покинуть ложу. Те немедленно растворились в полумраке зала, оставляя высоких гостей наедине.
Кристофер эффектно щелкнул пальцами, выходя из наркотического опьянения, во время которого зрачки всегда неестественно расширены и неподвижны и совершенно не реагируют на свет. Под воздействием отрезвляющей силы аметиста, возвратившей аристократа с небес на землю, они стремительно сузились. Радужки вновь блеснули холодной синевой, взгляд приобрел осмысленность и ясность, а улыбка – должную предупредительность. Витавшая вокруг ароматная дымка в мгновение ока распалась на клочья и исчезла.
На самом деле все магические преобразования с помощью драгоценных минералов совершаются простыми мысленными командами. Никаких дополнительных действий вроде взмахов и более сложных пассов не требовалось. Тем не менее многие заклинатели, даже самые опытные, для большего удобства пользовались этими нехитрыми приемами, дабы с точностью отделять моменты начала и окончания активности камней и для лучшей концентрации.
– Так вы позволите? – Винсент приблизился к свободному креслу и встал рядом, выжидающе глядя на него.
– Разумеется, господин канцлер. – Под жестким взглядом Винсента Кристофер чувствовал себя более чем неуютно, однако бессменный глава особой службы Ледума был не тем человеком, которому можно отказывать в разговоре, даже принимая в расчет собственное привилегированное положение. – Что привело вас сюда в столь поздний час?
Кристофер поинтересовался подчеркнуто вежливо, всей душой надеясь, что Винсент не сочтет невинный интерес нарушением приличий, хотя, вообще-то, подобные вопросы считались признаком дурного тона как слишком личные. Ну ни на одну секунду он не мог предположить, что Винсент заглянул в «Шелковую змею» просто приятно скоротать вечерок. Глава особой службы никогда ничего не делал просто так. Слава человека, равнодушного к любым развлечениям и удовольствиям, шла впереди него.
– Я здесь по служебным делам, господин премьер, – Винсент привычно ушел от ответа. Точнее, ответил быстро, корректно и четко, при этом не открыв ровным счетом никаких сведений. Что вполне понятно: его работой было добывать информацию, а не выдавать ее. – А вы?
Кристофера передернуло. Этот ужасный человек, ночной кошмар всего Ледума, здорово действовал на нервы. Да какое там «человек» – бесстрастный механизм для анализа, напрочь лишенный эмоций и привязанностей! Должно быть, он даже спит в своем неизменном форменном костюме – безликом, безвкусном сером сюртуке безо всяких украшений, знаков отличия и нашивок.
Если вообще спит.
Однако с Винсентом волей-неволей приходилось считаться. За годы кропотливого труда он ни разу не ошибся, приобретя заслуженное расположение и доверие лорда Эдварда. Правитель прислушивался к мнению Винсента настолько, что даже позволил тому досрочно прервать изоляцию Эдмунда и приступить к дознанию, как только канцлер сочтет нужным. До такой степени влияния на лорда Эдварда Кристоферу, да и кому бы то ни было в Ледуме, было очень далеко.
– Милорд, как вы, конечно же, прекрасно знаете, покинул дворец с инспекционной поездкой, – тошнотворно любезно сообщил Кристофер. – Надеюсь, появившимся личным временем я могу распоряжаться по своему усмотрению.
Магическая защита Ледума по
