приказ, он давал присягу, а потому вынужден стоять напротив тех, с кем, возможно, хотел бы стать в один ряд. По крайней мере, так мне показалось по его долгому и печальному взгляду.
Шли минуты и часы. Я бродил в гуще народа, вглядывался в лица, пытаясь понять настроения людей. Все вышли в надежде быть услышанными, получить немного справедливости.
Стояние возле СБУ продолжалось долго. Я отправился в супермаркет купить воды и перекусить – наступил обед. Только я отошел, позвонил мне Костик с короткой фразой: «Андрей, началось». Я быстро вернулся назад, благо супермаркет находился недалеко. Увидел, как в здание управления спецслужбы летели яйца. Они разбивались о стены и стекла, желток неприглядно стекал вниз, повинуясь законам физики. Оцепление стояло, не пропуская толпу, которая ринулась к дверям. Немного успокоились, когда закончились яйца, но передышка была временной: народ отправился в супермаркет, чтобы купить новые «боеприпасы». Прошла вторая серия «обстрелов». Люди требовали выпустить взятых накануне с оружием сторонников федерализации. На требования власти не реагировали.
Вслед за яйцами полетели камни. Отрывалась плитка на пешеходных дорожках, разбивались бордюры, собирались крупные камни. Это оружие древней эпохи летело в стекла и стены. Когда еще простому человеку выпадет возможность безнаказанно кинуть камень в управление спецслужб? Сейчас время такое – разбрасывать камни. Потом придется их собирать… Вниз летели осколки плитки, большие куски разбивались, превращались в мелкие. Целили в установленные видеокамеры – это обычная практика. Во время подобных событий в первую очередь сбивают камеры наблюдения.
Из здания СБУ людей начали поливать водой, от которой шел пар. Правоохранители со щитами стояли в несколько рядов под напором горожан. От брызжущей из дверей воды вскоре все вокруг стало мокро. Начался прорыв к входу. По бокам стоящие силовики падали с парапета от натиска. Изнутри здания повалил ядовитый дым, но это уже не могло повлиять на исход дела. Стало понятно, что управление СБУ сегодня падет.
Я не видел, чтобы кто-то пострадал. Но позже, просматривая различные видео дома, заметил, как медики оказывают первую помощь людям с разбитыми головами. Пострадали и силовики, но это были, скорее, единичные случаи. Я понял, что даже находясь в центре событий, не могу заметить всего и рассказать объективно.
Акция протеста дала результат – из СИЗО выпустили представителей формировавшейся «Армии Юго-Востока». После конфронтации силовики отошли от входа в СБУ. Народ тут же вынес двери, сломал металлические решетки и вошел внутрь. А между тем стукнуло пять часов. Я побыл в эпицентре событий еще немного и поехал домой отписывать материал, сохранять фотографии и заниматься не столь интересными вещами.
Утром я снова приехал к захваченному зданию. Территория вокруг преобразилась до неузнаваемости. Баррикады состояли из всякого ненужного хлама: покрышек, досок, обломков кирпичей, металлических листов. Появились флаги России и надписи «Русь» на стенах, и импровизированная охрана, обыскивавшая входивших на территорию нового палаточного городка, разросшегося в парке возле СБУ. Впоследствии палаток стало намного больше, чем возле Луганской облгосадминистрации, где сидел ставленник Киева. С самого утра народ собирался возле отбитого у спецслужбы управления, которое стало символом, местом сбора недовольных новой антироссийской властью Украины.
Наверное, я был одним из первых журналистов, попавших в здание СБУ, где находились ополченцы. Они собирались дать пресс-конференцию или что-то вроде того. Коллег я не нашел и отправился внутрь сам. Без препятствий прошел в актовый зал. Внимания на меня никто не обращал. Попутно до меня дошла информация, что ночью была вскрыта оружейная комната. В зале находилось несколько человек в камуфляжной форме, все с автоматами. Среди них была довольно известная в Луганске личность – недавно избранный депутат Верховной Рады Владимир Медяник. Как говорится, владелец заводов, газет, пароходов. Судя по всему, они вели переговоры. Я подошел прямиком к «президиуму», положил перед ними диктофон и сделал несколько фотографий. Также я заметил коллег с украинского телеканала, тогда они еще работали в городе.
Смысл переговоров депутата и ополченцев сводился к следующему:
– А я им говорил, чтобы с Донбассом не шутили.
– Ну, вы уж их там как-то вразумите. Донесите наши требования.
Побродив еще по коридорам, в которых тоже росли баррикады, загораживались ящиками и выломанными дверями окна, я отправился в редакцию. Наша газета была независима на тот момент, насколько это вообще возможно. Политические силы присылали свои материалы, и мы печатали статьи диаметрально противоположные. Нам звонили читатели. Одни говорили, что мы продались Путину, другие – что не будут нас больше читать, так как мы напечатали материал Юлии Тимошенко. В общем, присутствовал плюрализм мнений, а газета могла жить и развиваться дальше, платить зарплату сотрудникам.
Теперь я каждый день ездил в первую очередь не в редакцию, а к зданию СБУ. Это место превратилось в кузницу новостей: основные события в городе происходили здесь. Выдвигались требования о федерализации. Луганск посещали киевские политики, но на самом деле не было сделано ничего, чтобы реально договориться с Донбассом и найти приемлемый выход. Эти визиты ничем не кончались и делались для того, чтобы потом сказать: «Ну, мы пытались». Скорее всего, в киевских кабинетах велись подсчеты вероятных доходов от будущей войны, а жертвы в расчет не брались.
* * *
Через товарищей мне удалось договориться об интервью с Алексеем Мозговым – одним из лидеров общественного мнения, так сказать. Он только формировал свое «Народное ополчение Луганщины» и еще не стал легендарным для многих комбригом «Призрака». Да и самой бригады тоже еще не было. Мне дали контакты Сан Саныча, который позже станет известен как Бэтмен. Я созвонился и подошел к управлению горгаза, которое располагается напротив, через дорогу от СБУ. Пришлось подождать. На входе стояли молодые парни в камуфляже, охраняли. На площадке перед зданием люди постарше совещались, решали насущные вопросы. Мы говорили с Сан Санычем. Он высказывал свою точку зрения на объективное освещение в прессе происходящих событий, так как из местных СМИ большинство стало не на сторону жителей города.
Когда Мозговой освободился, меня пропустили в небольшую комнату, интерьера которой не помню. Кажется, она была укреплена мешками с песком, на столе спала радиоаппаратура.
– Расскажите про вашу организацию, как она называется, сколько существует? – задал я стандартный вопрос, чтобы завязать разговор.
– Организация «Народное ополчение Луганщины» была создана на базе «Молодой гвардии». Мы находились тогда еще в палатках возле памятника Шевченко, вели политическую, просветительную работу, общались с населением города и области, устраивали митинги. Но когда увидели, что одними митингами уже ничего не изменишь, решили создать «Народное ополчение Луганщины». Сейчас оно практически сформировано, к нам прибывают люди из
