специальные металлические щиты, дубинки; оружие висело на боку.
Я толкался и пробирался поближе к ним, чтобы сделать пару удачных снимков. Обернулся и увидел, что сверху на козырьке стоят люди. Вернулся в администрацию и поднялся на пролет, через высокие окна выбрался на козырек. Он немного пошатывался и не вселял уверенности, зато ракурс отличный – все как на ладони.
Долго это продолжалось, несколько часов. Чего хотели люди? Разоружить и выгнать милиционеров. Ходили слухи, что они не местные, а приезжие из западных областей Украины. Велись переговоры, подогнали спецмашину, но оружие силовики отказывались сдавать.
Организовали коридор для выхода, по обе стороны плотно стояли жители. Милиционеры решили выйти и тонкой змейкой покидали территорию администрации. Один мужик выбежал и ударил милиционера ногой по щиту:
– Валите отсюда!
Моментально его схватили руки из толпы и уволокли от правоохранителей, чтобы не допустить конфликта. Администрация области была взята во второй и последний раз.
Усталость ощущалась, но на нее было плевать. Из разговоров я понимаю, что не только ЛОГА будут брать. Народ разделился: одна колонна потянулась к прокуратуре, вторая – к МВД. Рядом с управлением областной прокуратуры с флагштока люди сняли украинский флаг. Его подожгли и бросили на землю. Из здания выводили работников прокуратуры. Здесь все произошло достаточно быстро, внутрь я не стал заходить.
После выполнения миссии отправились к управлению МВД по Луганской области. Сооружение было укреплено, наверное, лучше всех предыдущих. Здесь я впервые услышал, как звучат автоматные выстрелы. Это была короткая очередь слева от меня. Я толком ничего не понял. Как мне показалось, стреляли в видеокамеры.
Чуть позже подъехала «Газель», из нее высыпали люди с автоматами и оцепили периметр со стороны парка культуры. Перед входом собрались сотни людей. Видимо, ополченцы готовятся к серьезному противостоянию. Возле Луганской облгосадминистрации автоматчиков я не видел. Оно и понятно: переговоры с МВД могут и не сработать, и тогда прибегнут ко второму варианту. А вокруг много людей, не дай Бог, начнут стрелять. Казалось, что через окна управления смотрят дула автоматов, казалось, что все мы на мушке. И пойди что-нибудь не так – сразу начнется пальба.
Ополченцы подошли к воротам сбоку, за ними стояли силовики. Они переговаривались, пытались попасть внутрь. Те использовали дымовые шашки. Белой пеленой едкого газа затянуло территорию вокруг. Я кашлял, прикрываясь рукой. Эффект от шашки давал о себе знать после того, как дымка рассеялась. Кашель мучил какое-то время.
Когда время перевалило за десять часов вечера, я перестал даже фотографировать. Просто находился возле МВД, чтобы быть в курсе, чем все закончится. От усталости наступило безразличие. Снова образовался коридор из людей: правоохранители грузились в автобусы и уезжали. Куда? Кто его знает. Я надеюсь, прямиком домой.
И мне можно было ехать домой. Подумалось, что подобные дни вмещают не просто события, а поворотные страницы истории.
* * *
В один из дней народным губернатором выбирали Валерия Болотова. В захваченное ополченцами управление СБУ съехались представители власти из районов области и те, кто эту власть готов был взять. Журналистов (в массе своей российских, местных почти не осталось) пригласили в здание и попросили подождать в одной из комнат. Нас завели в нее под охраной, никуда отлучиться не разрешали. В первые дни еще не было такой дисциплины, теперь же лишнего шага нельзя сделать. Около двадцати журналистов с камерами и другим оборудованием оказались в тесной комнатке, справа от входа; из окон виднелась площадь перед зданием и палаточный городок.
Но самое примечательное, что на полу лежали десятки приплюснутых круглых мин. Поставленные друг на друга, они достигали высоты колен. Я не сразу обратил на это внимание, потом меня этот факт повеселил, особенно когда один из коллег чуть не сел на мину. Вероятно, запала в них не было, однако при желании их можно было легко снова привести в боевое состояние. Таким образом, подтвердились слухи о том, что здание заминировано. В случае штурма украинскими солдатами весь центр города могли сравнять с землей.
Мы все представились и остались ждать в этой наполненной взрывчаткой комнате. Находились в ней больше трех часов. Потом нас пригласили к актовому залу, куда в коридор вышел Болотов. Тогда я его вживую увидел впервые. В этот день его объявили народным губернатором. Выглядел он как человек, переживший серьезный стресс. Сослался на высокую температуру, плохое самочувствие, но все же смог сделать заявление.
* * *
Я вернулся из отпуска за день до референдума. Находясь в Воронеже, я пропустил штурм областного военкомата, пришлось наблюдать это по новостям. В результате конфликта были раненые и даже убитые, но серьезного боя удалось избежать.
И вот я возвращался на автобусе в город. Ополченцы проверяли въезжающих на блокпостах. На въезде в один из крупных населенных пунктов стоял бронетранспортер, рядом люди с автоматами и ружьями. Мятежный Донбасс…
Прошел День Победы, и вот новый праздник – референдум. Так воспринималось это в тот день, одиннадцатого мая, большинством жителей Луганска. Возле участков, где можно было проголосовать, стояла невооруженная охрана численностью два-три человека. Все проходило спокойно. Удивительно, что киевские власти не сделали ничего, чтобы помешать референдуму. Позже создалось ощущение, что они сами хотели этого. Во дворах появлялись компании и костры, готовились шашлыки, распивался алкоголь, звучали песни. Будто празднование Дня Победы затянулось на несколько дней. В городе наблюдалась эйфория. Лишь много времени спустя, разговаривая с людьми, они признавались, что лучше бы не ходили на референдум. Наивные! Они думают, что это что-то бы изменило, что война бы не наступила, но ведь не в самом референдуме дело. Он был лишь одним из винтиков механизма защиты, который пытался противопоставить Донбасс агрессивным американским марионеткам в Киеве. Война уже вовсю шла в Славянске, который не давал ей ближе подобраться к Донецку и Луганску.
Все начиналось с требований о федерализации Украины и закончилось независимостью Донбасса. Один из главных для меня вопросов: почему на референдуме речь шла не о присоединении к России, а о независимости? В любом случае, Рубикон был пройден, отыграть назад после этого не получилось бы. Провозглашение независимости – это не пес чихнул. Все взоры устремились на восток, на Россию, ожидали признания и поддержки. События, как снежный ком, летящий с вершины, развивались стремительно и опасно.
Через два дня после референдума на Болотова было совершено покушение. Представители самопровозглашенной Луганской Народной Республики рассказали, что он потерял много крови, но был своевременно госпитализирован в закрытую частную клинику. Доступа к нему нет, но жизнь его находится вне опасности.
