Лены в день бывало по нескольку собеседований. Она имела хороший стаж – восемь лет, ее способности сразу отмечали. Она умела схватывать все на лету и могла досконально разобраться в своей работе, даже в новых для себя сферах. Предлагали отличные условия, неплохую зарплату, карьерный рост и далее по списку. В общем, вы нам подходите, завтра выходите на работу. Но как только узнавали, что Лена из Луганска, что она иностранка, пыл начальников потухал, и они обещали перезвонить. Другие открыто заявляли, что не хотят связываться с ней из-за документов, мол, с налоговой будет много геморроя. Как бы то ни было, двадцать собеседований за неделю превратились в пыль, не принеся ничего, кроме трат на проезд.
У меня с работой дела обстояли еще хуже: журналисты практически никогда не требуются, даже в больших городах. Еще труднее устроиться, если ты не местный, не знаешь особенностей региона, не знаешь, кто сейчас занимает пост мэра Воронежа и губернатора области. Это быстро исправляется, но возиться все равно никто не хочет. Из плюсов – у меня было уже несколько лет стажа и достаточный опыт: элементарные вещи мне не нужно было объяснять, я знал принципы онлайн-журналистики, особенности составления заголовков в газетах и интернете и далее по списку из резюме. Обычно даже в крупных городах существуют несколько телеканалов, десяток газет и два десятка сайтов новостей, и все они уже под завязку забиты штатными сотрудниками. При этом каждый год местные факультеты журналистики выпускают новую партию безработных.
Мы мало чего добились за пару недель. Ни на шаг не продвинулись в сфере документов. Абсолютно не знали, что нам надо оформлять и вообще надо ли. Днями шатались по воронежским улицам, смотрели достопримечательности: водохранилище, корабль по проекту Петра I, иногда заходили перекусить в недорогие кафе. Эх, если бы это было туристическое путешествие, то город бы мне очень понравился. Но красотами трудно насладиться, когда все мысли приводят в Луганск, к родным, к войне… Часами простаивали очереди в ФМС, общались с земляками, пытаясь заполнить информационный вакуум по поводу документов. Затем возвращались на забитом автобусе, который редко ходил, на седьмую остановку, шли по накатанной дорожке мимо дачных домиков. Народ строился, возводил новые заборы, пристраивал этажи, ухаживал за огородами. Лаяли собаки, постоянно забегая к нам во двор.
Но не только они. В один из прохладных и суетливых июльских вечеров мы вернулись из города «к себе» на дачу. Я решил поправить забор, покосившийся немного. Лена отвязала калитку. Я услышал, что она с кем-то разговаривает, зашел во двор и увидел, как за углом домика копошится грязный и, вероятно, нетрезвый незнакомец. Он бросил нам какую-то фразу и пустился наутек, причем так ловко, будто уже досконально все здесь знает. Я попытался догнать его, но безуспешно. Мы проверили все замки, вещи. Вроде все на месте. После этого мы стали закрываться в домике на замок. На следующий день слышали, как местные дачники обсуждали воров, которые разбили стекло в одном из домов и забрали всю еду.
Накопленные деньги постепенно заканчивались, а плодов поиски по-прежнему не приносили. Я созвонился с несколькими знакомыми. После заверений в помощи по поводу работы они пропадали, просто испарялись, не брали трубку. Именно в этот момент ко мне закралась паскудная мысль: «А есть ли у меня друзья в России?» Всю жизнь думал, что есть. Я жалею даже не о том, что мне никто не помог. В конце концов, я с детства приучен рассчитывать только на себя. Плохо, что ни один «друг» не написал и не позвонил с вопросом: «Ты там вообще жив? Где ты?» Просто оглушительная, гробовая тишина.
* * *
И вот в один из дней в конце июля я наткнулся на объявление. В нем говорилось, что организации требуются переводчики с разных языков, в том числе и украинского. «А вдруг?» – подумал я. Набрал номер и договорился о собеседовании.
Вечером, когда еще солнце не зашло, я нагрел воды, налил ее в маленький тазик и пошел купаться. Летний ветерок доносил голоса соседей, запах шашлыков, звук едущих машин. Рядом бегали собаки, искали еду и приключений. Наверное, им даже нравилась эта бродячая жизнь: кто-то в хорошем настроении кинет кость с мясом, другой выругается и погонит палкой со двора, а они будут убегать с веселым лаем. Нет скуки, только зелень и пьянящие запахи цветов… Что ожидает меня и Лену? Готовы ли мы к такой бродячей жизни?
Похолодало, я обтерся полотенцем и пошел ужинать. Спалось отвратительно. Кровать постоянно качалась и скрипела, норовила скинуть на пыльный пол. Снился Луганск, проигрывающий, истекающий кровью. Снился мой родной город, ставший на это время самым темным местом на Земле, потому что за каждым углом могла ожидать смерть. Неужели так бывает, что на жалком клочке земли воедино собирается все горе и все грехи?
Вставать не хотелось, но будильник уже дал сигнал. Повалявшись пять минут, я в итоге бодро поднялся с дивана, позавтракал бутербродами с кофе, поцеловал дремлющую Лену и побрел на остановку. Забитый автобус подошел через полчаса, я втиснулся к дачникам, мол, я свой, такой же любитель копаться в земле, как и вы. Основная тема обсуждений – война на Донбассе. Я вышел на цирке и, петляя по малознакомым улицам, пошел в сторону галереи, наслаждаясь шумом большого города, суетой, отвлекающей от всех бед, и обнадеживающим безразличием прохожих.
Достаточно быстро нашел нужный офис, хоть и пришлось перед этим созвониться с представителями конторы переводов. Зашел внутрь и увидел несколько маленьких комнаток. Меня встретила девочка, дала несколько листов, чтобы я мог ознакомиться с примерами тех переводов, которые они делали. Надо сказать, что я учился в классе с углубленным изучением украинского языка, поэтому знал его довольно неплохо, как письменный, так и устный. При этом я очень не любил читать на украинском, так как делал это медленно, иногда вообще теряя замысловатую нить повествования автора. В общем, к украинскому я относился без фанатизма. И вот читаю я их переводы и удивляюсь количеству ошибок. Ну ладно, думаю, хорошо, тут я и пригожусь. По текстам видно, что украинский никто из них толком не знает, а разговаривать на нем тем более не умеют, разве только на суржике. Сделал тестовый перевод, сдал его и начал ждать результата проверки. Пришла эта девочка, одобрила мой тест, после чего начала активно уговаривать меня сделать у них перевод. «Ну, вы же будете себе какие-то документы оформлять? Вам обязательно понадобятся переводы», – убеждала она.
